Завтра вся Россия, все русские люди в дальнем и ближнем зарубежье будут отмечать 205-летие со дня рождения Александра Пушкина, По традиции это и праздник поэзии
Родом из Москвы
В одном из вариантов "Евгения Онегина" в знаменитой строфе, где есть строчка-возглас "Москва, я думал о тебе", было прямое признание: "Святая Родина моя..." Как же Пушкин любил свою Родину! Ее добрый объединительный дух, ее истинно национальное лицо, исконный язык московских просвирен!
"Во дворе коллежского регистратора Ивана Васильевича Скворцова, у жильца его майора Сергея Львовича Пушкина родился сын Александр. Крещен июня 8 дня". Такая запись появилась в метрической книге церкви Богоявления в Елохове и стала единственным документальным свидетельством о рождении гения России. Матушка его ничего толком не записала, не вспоминала и не рассказывала сыну: сам он до конца считал, что родился на Молчановке... В Москве еле уточнили, где же в Немецкой слободе был дом Скворцова, и оказалось, что памятник в неухоженном сквере у школы установлен далековато от флигеля, где родился Александр Сергеевич.
Наверное, нет ни одного великого европейского поэта, который не имел бы дома-музея на родине. Скажем, приедешь в Германию: "Вы поэт? Обязательно надо отправиться в Веймар, на родину Гете!" Мы везем иностранных гостей в Михайловское - в место ссылки поэта или ведем на набережную Мойки - в петербургский дом, где скончался Пушкин. Русская доля...
Зато к 200-летию со дня рождения поэта совсем рядом с Москвой, в Захарове, появился усадебный дом, куда каждое лето вывозила Сашу подальше от французской болтовни в гостиных бабушка Мария Алексеевна Ганнибал. Здесь, под сенью вековых деревьев (одна липа донесла свою поредевшую крону до наших дней), под русскую речь, песни и сказки нянюшки Арины Яковлевой рождался русский национальный поэт. Дом восстановлен до мелочей и является гордостью его реставраторов: "Даже в Михайловском усадебный дом стоит не там - на фундаменте флигеля". Там проходит в первое воскресенье июня замечательный детский праздник.
В городе Дзержинском администрация приняла решение установить памятник - предсмертную работу замечательного ленинградского скульптора Михаила Аникушина - и благоустроить сквер. Работа закипела, и сразу скромные планы начали шириться, приобретать иные очертания. Сквер превращался в лучший парк города, соседние дома потребовали ремонта, главная улица - расширения. Бюст с установкой обошелся в 280 тысяч, а жители собрали 300 тысяч. Небольшая сумма, думаю, в Москве некоторые юбилейные банкеты обходятся куда дороже, но тут встал памятник, а сквер, где распивали "на троих", сделался сразу любимым местом прогулок горожан.
В Бронницах в юбилейном году состоялось открытие памятника внуку поэта - Александру Александровичу Пушкину, который двадцать лет возглавлял земство, управу и сделал столько доброго для города, что до сих пор его вспоминают как живого современника. Например, по документам городской управы зарплата преподавателям гимназии и училищ постоянно повышалась - о задержке не могло быть и речи. А библиотека, основанная им почти век назад, до сих пор одна из лучших в области. Но скоро будет, увы, снесена: фундамент из мягкого белого камня совсем рассыпается...
А мы по-прежнему опираемся на наш главный духовный фундамент - Пушкина, хоть 205-летие его отмечается довольно-таки скромно.
"А мне не подражайте"
"Нравственное чувство, как и талант, дается не всякому", - заметил Пушкин в статье о духе словесности. Он предъявлял высокий нравственный счет любому творцу. Себе - в первую голову с юных лет.
В июльской книжке журнала "Вестник Европы" за 1814 год появилось стихотворение "К другу стихотворцу" за подписью "Александр Н.к.ш.п.". Если присмотреться к согласным задом наперед, то легко угадывается фамилия Пушкин. Так 190 лет назад дебютировал в печати пятнадцатилетний гений со зрелым произведением. В нем он выказывает мастерство, знание поэзии и судьбы старших собратьев - от "чести и славы россов" Дмитриева, Державина, Ломоносова до забытых ныне поэтов, чьи имена спрятаны за прозвищами:
Творенья громкие Рифматова, Графова
С тяжелым Бибрусом гниют у Глазунова.
Например, Бибрус - прозвище моего однофамильца - образованнейшего, но спившегося поэта Семена Боброва.
Что особенно ценно, уже в этом стихотворении чувствуется пушкинская легкость и ироничность. Предвосхищая упреки в лицемерии (мол, предостерегаешь от трудной судьбы стихотворца, а сам?), Пушкин с изящным юмором рассказывает о том, как пожилой, уважаемый крестьянами священник, перебрав на свадьбе, возвращался под вечер домой и повстречался с мужиками:
"Послушай, батюшка, - сказали простяки,
Настави грешных нас -ты пить ведь запрещаешь,
Быть трезвым всякому всегда повелеваешь,
И верим мы тебе; да что ж сегодня сам..."
"Послушайте, -сказал священник мужикам, -
Как в церкви вас учу, так вы и поступайте,
Живите хорошо, а мне - не подражайте".
Так начиная с литературного дебюта Пушкин показал себя поэтом равно одаренным и неподражаемым поэтическим талантом и тонким нравственным чувством без лицемерной нравоучительности.
Вольный воздух Кавказа
Пушкин и Кавказ - неисчерпаемая тема. Путешествие на Кавказ было задумано Пушкиным еще в 1827 году, но он не добился у Николая I разрешения участвовать в турецкой кампании. В 1829 году, 175 лет назад, Пушкин отправился на Кавказ, не спрашивая особого разрешения у царя. По возвращении он получил полицейский выговор от Бенкердррфа и творческий - от Булгарина в "Северной пчеле": "Мы думали, что автор "Руслана и Людмилы" устремился на Кавказ, чтобы напитаться высокими чувствами поэзии и в сладких песнях передать потомству великие подвиги русских современных героев... мы ошиблись: Лиры знаменитые остались безмолвны". Лиры, конечно, не молчали. Но Пушкин оставил нам и образец кратких и ярких путевых заметок - "Путешествие в Арзрум".
Вся великая русская путевая проза, от "К истокам Волги" Александра Островского до "Владимирских проселков" Владимира Солоухина, вышла из этого кристально ясного и взволнованного слога. Вчитайтесь: "Я вышел из палатки на свежий утренний воздух. Солнце всходило. На ясном небе белела снеговая, двухглавая гора. Что за гора? спросил я, потягиваясь, и услышал в ответ: это Арарат. Как сильно действие звуков! Жадно глядел я на библейскую гору, видел ковчег, причаливший к ее вершине с надеждой обновления и жизни - и врана, и голубицы, излетающих, символ казни и примирения..." Эти символы и ныне витают над Кавказом, над Араратом.
Назидание юношам
В письме от 30 сентября 1826 года Бенкендорф сообщил молодому, по нынешним-то меркам, Пушкину: "Его императорскому величеству благоугодно, чтобы вы занялись предметом о воспитании юношества". Пушкин как убежденный государственник немедленно откликнулся запиской "О народном воспитании". Тот же Бенкендорф тут же сообщил: "Государь император с удовольствием изволил читать рассуждения ваши о народном воспитании и поручил мне изъявить вам высочайшую свою признательность". Пушкин в этой записке был, как всегда, честен и патриотичен: "Не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего отечества; воспитание, или лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла". А далее горький афоризм: "Россия слишком мало известна русским". Стало ли наше знание обширней, а главное - все ли мы сделали, чтобы передать это знание нашим детям? Передать, в частности, наше знание о Пушкине.
Гений видел дальше
Гений, рожденный в июне, по-прежнему остается мерой русской души. "Пушкин - наше все!" - воскликнул Аполлон Григорьев. Потом эти слова повторил драматург Александр Островский и добавил в "Застольном слове о Пушкине" при открытии памятника в Москве: "Он завещал последователям искренность, самобытность, он завещал каждому быть самим собой, он дал смелость русскому писателю быть русским. Ведь это только легко сказать! Ведь это значит, что он, Пушкин, раскрыл русскую душу".
Какая она, эта душа? Философ Николай Бердяев, потомок аристократов, утверждал: "Русская душа - не буржуазная душа". Теперь трудно столь категорично утверждать, тем более накануне Пушкинского праздника все СМИ с восторгом цитировали данные русского варианта журнала "Форбс", что по количеству миллиардеров Россия вышла на первое место в Европе, так что славянофилы посрамлены. Но Пушкин продолжает сопротивляться. В "Послании Юдину" - в стихах, обращенных к лицейскому товарищу, крупному чиновнику Министерства иностранных дел, Пушкин не терял всегдашнего чувства достоинства и высшей нравственной оценки:
Смотрю с улыбкой сожаленья
На пышность бедных богачей...
Сегодня на них многие взирают с подобострастной или восхищенной улыбкой, но, может быть, гений видел дальше и глубже нас грешных...
Рисунки Анатолия МИХАЙЛОВА.
