"Увеселительные заведения старого Петербурга" - так называется вышедшая недавно книга писателя Юрия Алянского, посвятившего свое творчество нашему городу - его театрам, музеям, людям искусства. Многократно переизданные "Рассказы о Русском музее", "Театр в квадрате обстрела", "Азбука театра" и многие другие книги хорошо знакомы читающей публике. Новая книга Алянского (кстати, давнего автора "Вечёрки") - оригинальная энциклопедия в рассказах - о петербургских увеселительных заведениях за двести лет: от времен Петра I до нэпа. Увеселялись в сотнях мест - это театры миниатюр, театры-кабаре, варьете, буффы, сады развлечений, клубы, общества, рестораны с концертной эстрадой, публичные дома... Рассказы о них расположены, как и полагается в энциклопедии, по алфавиту: от "Австерии" и "Аквариума" - до Юсупова сада и "Яра". И все эти заведения, их история и хроника их долгого или очень короткого существования - тоже часть российской культуры, хотя бы потому, что на подмостках этих театров, театриков и садов выступали великие артисты, а в зрительских креслах и за столиками часто бывали Пушкин, Некрасов, Достоевский, Александр Блок...
Сегодня, в преддверии празднования 300-летия Летнего сада, предлагаем читателям отрывок из книги, посвященный этому, как теперь сказали бы, культовому месту.
Летний сад для любого ленинградца и петербуржца - это безоблачные впечатления детства, романтические воспоминания юности. И хотя давно перевелись у нас месье l'Abbe, беспечные наставники Онегина и его юных сверстников, мы все гуляли там, в том саду, где неизменно сияло нам солнечное утро. Пушкин назвал Летний сад своим "огородом", что в старинном значении слова означает укромный уголок, спокойное пространство, огороженное и закрытое от внешних бурь. Для нас сад тоже стал таким огородом - он защищал и нас от неведомых бед. Здесь бывало весело.
Сад и был предназначен для веселья, царь учредил здесь свои ассамблеи. Петр благоустраивал его, чтобы развлекать и услаждать гостей. Для этого свозили сюда из дальних стран разные сорта цветов, и особенно те, что источали благоуханные острые ароматы. Установили более двухсот аллегорических статуй - они настраивали гуляющих на возвышенный лад. Гостей удивляли и восхищали редкостные птицы в клетках и плавающие в прудах рыбы из южных морей и рек. Сотни плошек мерцали в саду с наступлением темноты, придавая аллеям таинственный вид сказочных декораций. Звучала роговая музыка, и пение птиц вторило голосам инструментов. Тихо журчали фонтаны, пока в 1777 году их не разрушило наводнение: большая буйная вода поглотила прирученную малую.
Что касается статуй и бюстов, которых первоначально имелось здесь более двухсот пятидесяти, то итальянский писатель и мемуарист XVIII века Джованни Джакомо Казанова, побывав в Петербурге, оставил о них весьма забавные воспоминания:
"По обеим сторонам аллеи были расставлены статуи жалчайшей работы: горбатые аполлоны, тщедушные венеры, дюжие амуры, сложенные гвардейскими солдатами; вдобавок, ничего не было смешнее путаницы, допущенной в именах, мифологических и исторических. Помню одну маленькую и безобразную фигурку с названием Гераклита и уродливую же, хныкающую физиономию под титулом Демокрита. Бородатый старик был наречен Сафо; старуха именовалась Авиценна; двое юношей, невинно ласкающих друг друга, слыли Филемоном и Бавкидой..."
В 1773 году Екатерина II решила удивить петербуржцев и похвастать своими успехами на ниве просвещения. У гранитной набережной Невы, напротив Летнего сада, причалили лодки с молодецкими гребцами, и на берег вышли юные воспитанницы Смольного института. Появление девушек в саду произвело большое впечатление на гуляющих. Одухотворенный облик, высокая образованность нового поколения просвещенных россиянок вдохновили художника Д. Г. Левицкого на создание серии портретов смолянок. Эти портреты ныне украшают экспозицию Русского музея.
Прошли десятилетия. В Летнем саду открылись кофейный и чайный домики, где дамы пили из маленьких чашек экзотические заморские напитки. А вокруг сада проложили аллею, чтобы юные амазонки могли гарцевать верхом, а дамы постарше - кататься в кабриолетах.
В 1920 - 1930-х годах XIX столетия в саду стали традиционными несколько странные, на современный взгляд, смотрины невест. Девушки, купеческие дочки, становились в две линии вдоль центральной аллеи, а претенденты на купеческое приданое, прогуливаясь, как бы ненароком поглядывали на них, иногда веселя, иной раз - смущая и заставляя девушек опускать глаза. Много ли браков совершилось - неведомо, но развлечение было приятным.
Из дневника купеческой девушки:
"1831. 1-е июня. Духов день.
Я завтра еду с маменькой в Летний сад и буду смотреть жениха. Все утро умывалась огуречным рассолом, немного попудрилась. Лицо посвежело. Платье сидело отлично, а ажурная шаль бледно-розового цвета согласовывалась с платьем.
Когда мы приехали на линейке к Летнему саду, у решетки и на набережной стояло очень много народу. Вдоль всей аллеи, по обеим ее сторонам, плотными рядами стояли женихи со свахами. В то время как мы, невесты, продвигались одна за другой по аллее, стоящие по сторонам ее мужчины осматривали нас с ног до головы, громко толковали между собою. Хотя я опустила глаза, но все-таки исподтишка смотрела на женихов.
Пройдя несколько шагов, я взглянула направо и обомлела... Передо мной стоял молодой красавец офицер. Наши взгляды встретились. Он пристально глянул на меня, улыбнулся и сделал мне под козырек. Я еле помню, что было дальше со мною. Мы добрались до нашей линейки и сейчас же отправились домой. Не успели мы отъехать, как сзади нашего экипажа раздался лошадиный топот. Я обернулась и... увидела снова поразившего меня военного кавалера..."
В последние десятилетия XIX века - до появления трамвая - проезд в загородные места отдыха и развлечений был сравнительно дорог. И небогатая публика жаркими летними днями и вечерами не имела другого пристанища, кроме Летнего сада и расположенного в нем ресторана Балашова, который по этой причине бывал всегда переполнен.
Как-то однажды, в 1874 году, на гулянье и детском празднике в Летнем саду разыгрывалась лотерея-аллегри. Выигрыши невозможно было унести с собой: рояль фабрики Беккера; лошадь-шведка, запряженная в шарабан; сани работы знаменитого мастера Селезнева; линейка фабрики Тулякова - экипаж простой, но удобный; корова холмогорской породы. Любой из этих выигрышей мог достаться всего за 20 копеек.
А потом наступила другая эпоха, и в 1918 году здесь снова состоялась лотерея-аллегри. Только выигрыши соответствовали новому времени: хлеб, сахар, конфеты. И веселый Петрушка над балаганной ширмой визгливым голосом разъяснял малышам, какие толстые буржуи отдыхали в этом саду прежде. И грозился: "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!"...
