Третьяковка рассказала о подвижниках-библиофилах 1920-х
Лето в разгаре - наступила пора отпусков, а заодно "мертвый сезон". И если для театров это определение справедливо хотя бы отчасти, то в музеях, напротив, горячие денечки: туристы от мала до велика штурмуют Москву и Петербург. Да и житель столицы, пожалуй, может перевести дух и пойти не на выставку из череды мелькающих, как стеклышки в калейдоскопе, а просто - в музей. Иными словами, прикоснуться к вечности. И задуматься об искусстве во всей широте его проявлений, о многообразии его видов, техник и жанров, о специфике каждого из них. Музеи дают сколько угодно пищи для размышлений, но наше внимание привлекла графика: по богатству и вариативности этот вид изобразительного искусства поистине близок к бесконечности, а объединяющим началом служит общий носитель - бумага. Среди тех, для кого искусство было делом жизни, ни один не обходился без карандаша или кусочка угля - ни в поездке, ни даже в быту: великолепный живописец Брюллов оставил множество путевых зарисовок и лишь один пейзаж маслом; в экстремальных условиях войны 1812 года его коллега Кипренский обратился к графике; беспрестанно рисовал Репин... Все они ценили многообразие "бумажного" искусства, которому в равной мере подвластны романтический пейзаж, лирический портрет и острый шарж. Но ведь графика -это еще и гравюра: замысловатое, почти ювелирное умение перевести на бумагу рисунок, нацарапанный на металле, вырезанный в камне или дереве. И здесь тьма примеров: от Рембрандта и Кагно до нашего Фаворского... Рискнем предположить, что графика старше прочих искусств (не самые ли древние рисунки - наскальные росписи?). При этом она и сегодня остается мобильной, остро реагируя на события, являясь в облике то газетной карикатуры, то полного патетики плаката.
Всего 70 лет назад закончился в российской истории золотой век художественных объединений. Особенно пышно и причудливо их букет был составлен в начале XX столетия: чего здесь только не было, вплоть до тамплиеров и розенкрейцеров в Москве! Один из кружков энтузиастов, в тяжелейшее время разрухи, голода и холода посвятивших себя сохранению и возрождению книжной культуры, стал героем выставки "Русское общество друзей книги".
Отдел графики XX века свои сокровища (коллекцию в 40 тысяч листов знатоки называют лучшим собранием Третьяковки) показывает пусть и небольшими дозами, но регулярно. Каждая из сменных экспозиций становится хорошо спланированным праздником, будь то ретроспектива прославленной Натальи Гончаровой или полузабытого Павла Басманова... Однако нынешняя выставка - особенная, говорит ее автор Людмила Смирнова, "сочиненная" не приуроченная ни к какой юбилейной дате. Более того, идея ее возникла... из шкафа. Не удивляйтесь, это не оговорка. В буквальном смысле слова - из старого шкафа, где "графини" (так в музее зовут сотрудниц Отдела графики) хранят папки с гравюрами. В пору реконструкции старого здания галереи в новое, на Крымский Вал, перевезли книжные шкафы, называемые "базыкинскими" Их новая хозяйка, хранительница гравюр, разузнала о прежнем владельце - страстном книжнике и коллекционере, собравшем огромный фонд экслибриса, ныне принадлежащий Третьяковке. Ученик искусствоведа, профессора Московского университета Алексея Сидорова, чье собрание также попало в ГТГ в 1920-е годы работал в галерее, но в 1929 году был репрессирован и покончил с собой. После трагической гибели Михаила Базыкина его коллекцию гравюр, библиотеку и даже шкафы для книг коллеги втайне забрали в музей.
Эта печальная история - модель судьбы русского интеллигента в "век-волкодав" но выставка получилась вовсе не грустной. Напротив, миниатюрные экспонаты - приглашения и памятки, открытки с поздравлениями, книжные знаки и прочие "мелочи гравюры" (их хочется смотреть не вывешенными на стене, а разложенными на столе в уютном кабинете) -излучают радость, искрятся юмором. Да можно ли поверить: ноябрь 23-го года, по городу рыщут булгаковские швондеры, а обломки старого мира, которых пора "сбросить с корабля современности" поднимают бокалы под "Аллаверды" сочинения некоего Кара-Мурзы! Начавши застольную песнь словами: "Сенат закрыт рукой Фортуны, / Доходных дел уж больше нет, / И я по милости коммуны / Из адвокатов стал поэт" он провозглашает: "Мой первый тост за вечность книги" Но ведь ее и в самом деле сохранили!
Русское общество друзей книги возникло в 1920-м: по пятницам его члены собирались в бывшем Английском клубе на Тверской. К 1929 году когда кружок распался, РОДК выросло в серьезную исследовательскую организацию ученых-библиофилов. Они внесли немалую лепту и в отечественную науку о книге, и в развитие книжной графики. В дискуссиях об "искусстве книги" РОДК защищало единство "смысла, содержания и художественно-полиграфической стороны" книги. А визуально это воплощалось как в превосходные шутки -то экслибрисы, где на книгочея обрушивается камнепад из томов, то изящные программки и приглашения, - так и во вполне серьезные работы столь крупных мастеров, как В.Фаворский.
Общество интенсивно изучало старые книги, не забывая о новейшей книжной графике, устраивало книгопечатные выставки и аукционы, выпускало великолепные по художественному и полиграфическому решению издания, ставшие эталоном и библиографической редкостью. Именно РОДК в 1929 году издало "Домик в Коломне" с гравюрами Фаворского, где визуальный ряд конгениален пушкинскому тексту (недаром авторские оттиски с гравюр помещены в центр экспозиции). Кстати, сам расцвет ксилографии связан с эпохой разрухи: работать с металлом, делать офорты стало невозможно, и художники обратились к более доступному и податливому материалу -дереву.
Выставка явилась данью памяти плеяде русских интеллигентов, среди которых - члены-учредители РОДК: собиратель В.Адаркжов, художник И.Грабарь, критик А.Эфрос, ученые А.Чаянов и Г.Шпет. Позднее ряды общества пополнили литературоведы М.Гершензон, Л.Гроссман, М.Цявловский, историк Н.Лихачев, искусствоведы Э.Голлербах и П.Эттингер. Имена энтузиастов, темы прочитанных ими лекций можно перечислять долго, но лучше постоять лишние минуты перед гравюрами, рисунками и силуэтами, которые оставили нам художники А.Кравченко, Е.Крутикова, И.Павлов, И.Рерберг и их единомышленники.
