В Москве пышно отметили очередной день торжества американской демократии
В ночь со 2 на 3 ноября, когда в США шло голосование, в центре Москвы сопереживали американскому народу, имеющему счастье населять самую демократическую страну в мире. Гости, уже привычно-заученно именуемые "российской деловой, интеллектуальной и политической элитой" , собрались в особняке Спасо-Хаус, резиденции посла США. Здесь их радушно принимали сам посол Александр Вершбоу и его супруга Лиса, пригласившие гостей разделить их радость, стол и кров.
Список "развлечений" и "сюрпризов" , которые сулила программа вечера, можно было предсказать заранее, точно так же, как с математической точностью предсказуемо то, что американцы называют "обедом": морковка на листьях, обезжиренный бульончик, сиротский кусочек мяса без холестерина, шпинат и кофе без кофеина, но с сахарозаменителем. Подтягивавшееся общество развлекали закусками, напитками и видом экрана, на всем пространстве которого, равном монументальному полотну "Нарком Ворошилов на лыжной прогулке" , какие-то неидентифицируемые люди беззвучно спорили друг с другом. Настроение посетителям создавали уже в прихожей: всякий, кто снял пальто и галоши, пройдя через рамку металлоискателя, натыкался на две корзинки с агитационными значками, к которым была приставлена миловидная служительница, указывавшая на табличку: "Выдается только один значок в одни руки". При том что Спасо-Хаус нисколько не напоминает советский продмаг, некое ретро в этой надписи сквозило. Посетители послушно брали по штучке, а потом, как при старинной школьной забаве "игра в расшиши" , принимались меняться либо клянчить второй значок у знакомых. Следующим номером программы была возможность сфотографироваться с картонным Бушем, столь же картонным Керри, либо воткнуться между ними и запечатлеться с обоими сразу. Народ сперва стеснялся, но затем две зрелые американские девушки лейб-кирасирского роста и телосложения подали пример, и к муляжам споро выстроилась очередь.
Так миновал час, и дело зашло столь далеко, что официанты убрали подносы с тарталетками и принялись таскать из кухни горячее. Аккурат под появление пельменей на трибуну взошел посол Вершбоу, и тем, кто столпился у двух ближних столов, пришлось отложить приборы и встать более или менее ровно, завистливо прислушиваясь к лязгу вилок в соседнем зале. Посол торжественно сообщил, что в этот день народ США в 53-й раз избирает себе президента, а также губернаторов, сенаторов, конгрессменов, многих судей, шерифов, мэров, глав школьных советов и прочих достойных леди и джентльменов. В этот всеобъемлющий процесс американцы вовлечены аж с 1789 года; построив самую действенную демократию мира, они заслуженно вкушают ее плоды, и всем присутствующим предлагается разделить радость этого вкушения, быть гостями на пире духа и порадоваться простому американскому счастью. Конец краткой речи Александр Вершбоу украсил целой гирляндой тонких шуток, сводившихся к тому, что застолье продлится до полуночи, гостям не стоит переутомляться, оставаясь в резиденции до четырех утра, а тех, кто слишком хорошо помнит, что в 2000 году итоги выборов стали окончательно известны через 36 дней после голосования, шеф-повар Спасо-Хаус просил передать, что до начала декабря выпивки и закуски все равно не хватит. Приглашенные вежливо похлопали и навалились на вожделенные пельмени, в глубине души, правда, чувствуя себя золушками, у которых ровно в полночь карета превратится в тыкву, а кучер - в крысу.
Сам жанр большого приема и статус карьерного дипломата, разумеется, обязывали посла к некоторым преувеличениям. Слушавшие его политики, политологи, журналисты и даже сотрудники Института США и Канады благовоспитанно пропустили некоторые несообразности мимо ушей, поскольку история американских электоральных свобод началась никак не в 1789 году, когда Конвент назначил президентом Джорджа Вашингтона. Этот сухой виргинский плантатор-рабовладелец, генерал, не выигравший ни единого сражения, был объявлен великим полководцем и лучшим из людей. Та же история повторилась со вторым президентом, Джоном Адам-сом, и только в 1800 году, когда состоялись выборы Томаса Джефферсона, право голоса по результатам переписи населения было признано за 120 тысячами из 4 миллионов американцев (индейцы, "цветные" , женщины, атеисты и бедные не голосовали). Но все это, конечно же, осталось в далеком прошлом. Российская элита почтила праздник своим присутствием на протяжении еще двух часов. Самым громогласным, любезным и прореспубликански настроенным гостем показал себя лидер коммунистов Геннадий Зюганов. Он страстно желал победы Бушу, о чем и толковал затихарившимся американцам, несколько смущенным столь явным проявлением чувств. Наделав в посольстве шороху, Зюганов в сопровождении одного из членов своей фракции вышел в гардероб, где вся одежда висела в открытом доступе. "Как бы, Геннадий Андреевич, тут наши куртки не пропали" , - забеспокоился вдруг соратник. "Ничего, - хладнокровно ответствовал вождь, окидывая взглядом выставку кашемира и хлопка, - нашу пролетарскую одежку никто не сопрет..." После чего накинул на себя и впрямь довольно невзрачную куртку, распрощался за руку со всеми охранниками резиденции, сел в Audi, размерами и очертаниями корпуса напоминающую небольшую подводную лодку, - и был таков.
