Из книги "Соловей, соловей-пташечка"
Менялось лицо Барнаула год за годом. Хорошел наш город, расстраивался и вширь, и ввысь. Приведу просто несколько примеров из отрывочных воспоминаний моего отца, Сергея Дмитриевича, и своих.
Рассказывал батя, как в годы гражданской бежал по улице Короленко (так ли она тогда называлась, не имею понятия) в школу. Располагал ось учебное заведение, если стать лицом к высотному зданию СМИ, правее его, на горке. А напротив "высотки", в деревянном здании, где долгие годы сидит сапожник, было открыто окно, и какой-то офицер белой армии ругался по телефону.
На том месте, где впоследствии было построено двухэтажное здание редакции "Алтайской правды", цирк шапито разбивал свой шатер. Не могу удержаться и не скаламбурить: шапито - Шапиро (был когда-то, в 60-е годы XX века, директором типографии).
Старожилы, конечно, помнят Дунькинурощу. Вырубили реликтовые сосны и построили здание политеха. А вот на месте медуниверситета был пруд, и отец мой мальчишкой в нем купался.
Моя бывшая учительница русского языка и литературы Этта Степановна Тонконогова держала давным-давно в руках редкую фотографию, сделанную еще в 30-е годы. Возвышаются по бокам большого пустыря только два здания: клуб культуры и отдыха меланжевого комбината и наискосок школа (тогда она числилась под номером 37). Была она и 25-й. А посреди "площади" торчит колышек, и к нему привязана коза... И кругом частные строения хаотически расположены.
Притулился за кинотеатром "Первомайский" между многоэтажкой и "Лас-Вегасом" по улице Партизанской двухэтажный бревенчатый дом моего деда Дмитрия Владимировича Александрова.Словно врос в землю и пустил корни. Жил он там со своим многочисленным семейством в начале XX века.
Неподалеку одна купчиха держала до революции дом свиданий. Потом его "облюбовали", и к "месту", под кожно-венерологическую больницу. В 2003-2004 годах этот "дом" пошел под слом, и на его руинах начали возводить многоэтажное здание.
Машинистом паровоза дед принимал участие в создании выемки для железнодорожной линии к мосту через Обь. Тогда со всей округи мобилизовали крестьян на подводах, и исключительно лопатами сделали они грандиозный выем, аккуратно выложили "берега" дерном. Любо-дорого было посмотреть. В годы 70-е при советской власти решили расширить это "углубление". То ли торопились к какому-нибудь очередному съезду КПСС, то ли подписались к празднику выполнить задание. Но выемку испохабили напрочь.
И это при тогдашнем уровне техники.
Поговорим о кладбищах. Несколько лет назад я читал в одной из центральных газет о том, что нельзя строить жилые дома на местах массовых захоронений. Якобы здесь накапливается отрицательная энергетическая сущность и влияет на здоровье живых... Дед мой по отцу, Дмитрий Владимирович Александров, был предан земле, где впоследствии кто-то из "умников" решил разбить парк культуры и отдыха меланжевого комбината.
Мальчишкой я наблюдал, как рыли там котлован под озеро "Комсомольское". Кругом валялись кости скелетов, доски гробов. А вода в том озере была коричневого цвета. Но мы, пацаны, ничего не понимали и весело катались на лодке с двоюродным братом Геной Александровым. Кстати, он и жил напротив этого парка.
Однажды в том же возрасте я увидел, как рядом с танцплощадкой (какое кощунство! ! ! ) оборудовали детскую площадку. Мужики ставили столбы под качели и... вырыли гроб. Доски рассыпались и... выкатился череп. Незаметно я его подобрал. Надел на палку. И увидел двух девушек. Сидели они на скамейке поддеревьями, голова к голове, и увлеченно читали, видимо, учебник. Подкрался я, сунул череп между ними и глухо и глупо завыл замогильным голосом.
Девчонки страшно перепугались. Кто-то вызвал милиционера. Тот свистел, гнался за мной. Череп, конечно, я сразу же бросил и дал деру.
Один из наших дальних родственников был похоронен и на Нагорном кладбище. Там потом поставили Выставку достижений народного хозяйства. Отец рассказывал, как в молодости почудил его брат, Леонид Дмитриевич Александров. Компания молодежи спускалась в сумерках с горы. А дядя Леня в белой рубахе спрятался за крест. Рубаху выпустил, поднял кверху руки и застонал:
- У-у-у! ! !
Друзей-приятелей словно сдуло вниз. А шутник и сам перепугался...
Побродил я, и не раз, в столице по Ваганьковскому и Новодевичьему кладбищам. Как по музеям. И не нарушают там покой предков.
Когда 2 мая 1917 года шумел - гудел страшный пожар в Барнауле, хозяин одного из лучших торговых зданий города на Московском проспекте (ныне "Красный" магазин) отдал распоряжение закрыть окна войлоком и так спасся от огненной стихии. Но сильно пострадали шубное и пимокатное заведения во дворе на Гоголевской. Рассказывали, что в 70-х годах группа барнаульских туристов прогуливалась по Парижу, и, услышав русскую речь, их остановил какой-то старичок. А узнав, что они из Барнаула, расплакался. То был бывший владелец этого исторического здания, один из купцов династии Поляковых.
За Техническим поселком проходила железнодорожная ветка. А за нею врос в землю Копай. За Копаем стояли овощехранилища, конный двор, женская колония. Так что главный проспект города буквально за выемкой и "тормозил".
Жил в Копае мой дружок Юрка Бурнашов. Учились мы с ним в одном классе в 32-й школе. Занимались азами фотодела.
Отчим Юркин вернулся с фронта без ног. Частенько видел я его на "панели" при подходе к Новому базару, где сейчас стоят торговые палатки. Сидел он среди шпалер таких же бедолаг-инвалидов безруких и безногих, одетых в армейскую форму, просящих милостыню. Набирал полную шапку "серебра". Что отдавал семье, а что и пропивал.
В одно прекрасное утро к Копаю была стянута милиция. Бульдозерами снесли землянки и сарайки. Стерли Копай с лица земли.
Юрий Бурнашов одно время был директором машиностроительного техникума, что стоял возле Дворца культуры котельщиков. Раньше, где сейчас ДК "Сибэнергомаша", был барак.
На месте "Гарнизонного" универмага располагалась лесопилка. Через дорогу от нее, в сторону клуба завода "Трансмаш", -лесохранилище. По этой же стороне еще дальше - огромное овощехранилище с эстакадой. До клуба ютились избушки с огородиками. Левее чернел котлован со смолой. Весной его заливало талой водой, и пацаны катались там на плотах. Летом ходили сюда за варом. Отламывали кусочки и жевали вместо "серки". Вкус, конечно, был отвратительный. Но моде следовали... Слепо. А еще кто-то говорил, что в процессе жвачки челюсти развиваются, как у боксеров.
Любили рыбачить в устье Барнаулки. На берегу кормами в воде "отдыхали" "пенсионерки" - отработавшие свой век деревянные баржи. С них пацаны и таскали во множестве пескарей, надевая улов на кукан. Красуются теперь тут речной вокзал и набережная.
