Игорь СОРОКИН. 39 лет. Живет в Саратове. Заведующий Домом Павла Кузнецова
И все-таки что ни говорите, есть незаменимые люди, даже если таковыми их никто не считает. Ну чем иначе объяснишь случившееся в Саратове чудо: из небытия, развалины, кучи мусора, на месте, где предприимчивые ребята уже собирались строить гаражи, а еще более предприимчивые многоэтажку, на отшибе, куда начальство не заглядывает и гостей не возят, где рядышком пролегает местная многовековая достопримечательность - Глебучев овраг, с ужасами которого ни одна власть так и не смогла справиться, - восстал из ничего дом знаменитого художника. Старые саратовцы помнят это покосившееся от старости и смен времен года строение на повороте пыльной улочки со сплошь одноэтажными лачугами, вокруг которого давно разгорались традиционные российские страсти - снести, несмотря на тихие протесты немногочисленных интеллектуалов, или уступить им - пусть тешатся. В 90-е годы прошлого века еще жили в нем Ольга Ильинична и Виктор Варфоломеевич Кузнецовы, прямая родня художника, хлопотали о передаче дома государству и сохранении его как памятника истории, но случилось это гораздо позже, когда дом окончательно стал аварийным, жильцов расселили и за свое черное дело, как это всегда у нас бывает, принялись мародеры. Тут-то и случилось чудо - не дали пропасть реликвии. Молодые и не очень молодые люди, которые, впрочем, уже имели подобный опыт. Точно так же в Саратове намеревались сровнять с землей особняк другой знаменитости - Виктора Борисова-Мусатова, так они не пускали бульдозер, ночами жгли костры...
Игорь появился здесь еще школьником, потом приходил к развалинам студентом, потом экскурсоводом Радищевского музея, где работал после филфака. Дом защищали известный искусствовед Алпатов, коллектив Третьяковской галереи, и местные - литератор Константин Шилов, автор двух книг о Борисове-Мусатове, вышедших в серии ЖЗЛ, историки и филологи Олег Лукьянов, Алексей Трубецков, позже к ним присоединились те, кого ныне называют спонсорами - Шестернев, Жиляков, Астахов... Они ставили подпорки, чтобы дом не свалился, разбирали завалы, копались в мусоре, просеивали опилки в поисках того, что в будущем могло бы попасть в экспозицию музея. Однажды им здорово повезло - нашли билет на выставку "Алая роза", которая состоялась в Саратове в 1904 году и объединила такие известные имена, как тот же Борисов-Мусатов, Врубель, Уткин, Матвеев, Петров-Водкин... Потом попался и отрывной талон билета, две части соединились, и это событие ребята сочли знаковым. Подумалось: добьются задуманного.
Однако в какой-то момент реставраторы все работы прекратили, сруб несколько лет простоял нетронутым, словно повис в воздухе, фундамент пришел в негодность. Было очень тягостно смотреть на все это, и выход подсказал сам художник, все свои автобиографии начинавший одинаково: "Родился в Саратове в семье садоводов". Сад! - вот что может спасти и от тоски, и от посягательств строителей гаражей. Они рассадили его рядом с домом на месте вечной свалки. А потом умудрились соорудить забор, на нем устраивали свои выставки молодые художники, и это было прекрасным контрастом, по словам Игоря, окружающей мерзости запустения. Первую акцию назвали "Сады Кузнецова", за ней последовали "Молчание цветов", "Мой Павел Кузнецов", сейчас готовится "Музейная долина". О них узнали, все окружающее дом пространство стало открытой площадкой свободного художественного творчества, встреч единомышленников, промежуточным звеном между прошлым и будущим. Казалось бы, чего проще - выставили на подоконники разрушенного дома горшки с цветами, повесили занавески - и все проходящие мимо вдруг увидели, что когда-то дом был живым, и эти цветы - словно искусственное дыхание, как надежда на то, что ему предстоит жить дальше. Надо же, незнакомые люди стали приносить букеты, предлагать помощь. Стояла весна, и она дополняла ощущение праздника, до которого на самом деле было еще далеко.
Говорят, эти кадры, показанные по телевизору, увидел губернатор Аяцков, проникся происходящим, поскольку к тому времени уже точно знал, кто такой Павел Кузнецов. Ребята пробились на прием к нему, и тогда произошло то, к чему любят прибегать большие чиновники - выездное заседание правительства состоялось на лужайке у Дома Кузнецова и было посвящено одному вопросу - ходу реставрации. Разумеется, для того и собрал под дождем всю свиту губернатор, чтобы одним махом решить проблему. Сдвинул-таки Дмитрий Федорович святое дело с мертвой точки! Теперь здесь уютно, красиво, но еще не музей, подчеркивает Сорокин, а просто Дом Кузнецова, рядом с которым должна быть художественная галерея. Сейчас в ней живут люди, и сколько еще потребуется выездных заседаний правительства или городской мэрии, чтобы расселить их, - один Бог, да, может, тот же губернатор знает.
Я было подумал, что обижены Сорокин и его друзья на власть, но ошибся. Он несколько раз повторил: "Грех жаловаться". Хотя и признает, что "вся проблема в скорости". Шестнадцать лет посвятил он своей затее и рассуждает философски: пессимисту кажется, что половина сосуда уже выпита, оптимисту - что половина осталась. Получил медаль Минкульта "За достижения в культуре", участвовал в нескольких престижных музейных проектах, на днях вернулся из Берлина с международной конференции с несколько необычной тематикой: "Вид из окна: дома-музеи и их окружение". Как нельзя лучше в духе символизма, присущего самому Сорокину. Он никого не обличает и не критикует. Вместе с таким же выдумщиком и фантазером, художником Женей Стрелковым из Нижнего Новгорода, реализовали они не одну идею, говорящую за себя языком искусства. Чего стоили только "семь старинных сундуков", наполненных мемориальными предметами, найденными при "раскопках" - от того пригласительного билета на выставку до палитры и кистей, принадлежащих великому земляку. Не для них простые решения: для налаживания контактов не стали писать письма в музеи мира, где хранятся полотна Кузнецова, а послали по всем пятидесяти адресам банки с вареньем, сваренным из фруктов своего сада. Эффект был потрясающим: письма, фотографии, приглашения, а из Таганрога получили банку с любимым чеховским вареньем - из крыжовника. В будущем году саратовцев ждут в Дубровнике, туда поедут благодаря гранту фонда Потанина, выигранному в Ясной Поляне. Как видите, их знают, с ними считаются. Рады Сорокину и в Москве, где проживает поколение внуков и правнуков Павла Кузнецова.
Однако причем все-таки тот самый "вид из окна", с которым Сорокин в Берлин ездил? Если понимать буквально, то это вот что означает: Дом Кузнецова в Саратове и по сей день продолжает нести в народ прекрасное и вечное на фоне мусорных свалок и помойных ручейков, окружающих его. Сорокин ничего не говорил об этом благополучным европейцам (перевод, кстати, сделал его сын Петр, тоже филолог) - он показал арт-экспозицию, своеобразное путешествие по "маргинальному провинциальному пространству". Между прочим, проект "Музейная долина", о котором я упоминал, - продолжение темы. Сорокин со товарищи хотят приемами современного искусства показать, что такова жизнь, которую в идеале неплохо бы преобразить, но, увы, пока это выше наших сил. Изучаемое художниками пространство - тот самый Глебучев овраг, где вечно жили бедные татары, где во времена советского прожектерства обещали устроить парк с аттракционами, а в последние годы - стадией европейского типа с отелем и тем же парком. Увы, увы... Но показать людям это надо, убежден Игорь. Он говорит, что их любимый прием - вывернуть "ситуацию наизнанку", чтобы все увидели: параллельные линии, под которыми он в данном случае подразумевает мечты и реальность, в конечном итоге должны пересечься, как две параллельные прямые Лобачевского. Знаете, спрашивает он, как доказывал свою теорему великий математик? Брал резиновый мяч, рисовал на нем две параллельные линии, разрезал его и выворачивал наизнанку - линии пересекались.
- Раньше таких, как вы, называли энтузиастами, - говорю я Сорокину. - Выходит, не перевелись...
- Энтузиаст поневоле, - уточняет он. И поясняет: должен же кто-то был взяться за восстановление семейного гнезда знаменитого художника. - Припоминаю, как отвечал Василий Васильевич Розанов на вечный вопрос, что делать, который задают нетерпеливые юноши. Он так отвечал: если лето, то чистить ягоды и варить варенье, а если зима, то пить с этим вареньем чай.
Видите, все очень просто.
