Волгодонск: пять лет спустя
У монумента, поставленного на месте подъездов, снесенных взрывом, — цветы и зажженные свечи. Волгодонск, 1999 год, 16 сентября, 5.57 утра — с этого момента отсчитывают начало другой жизни те, кто пришел сюда.
Это удивительно тихая толпа. Встречаясь, люди молча обнимаются или говорят шепотом несколько слов. Кладут свой букет на плиту с именами погибших и стоят рядом, низко опустив головы — их лица еле видны в мерцающем свете церковных свечек. Когда рассветает, одни, так же молча, уходят, другие тихо разговаривают, собравшись небольшими группками. Третьи, присев прямо на траву, разворачивают кульки с поминальной трапезой.
Они приходят сюда каждый год — пять лет подряд.
***
"О нас давно забыли"
Эхо взрыва, унесшего девятнадцать жизней, ранившего около ста человек и исковеркавшего шестнадцать тысяч судеб, звучит в Волгодонске до сих пор.
На официальный траурный митинг — он начинается несколькими часами позже — пришли сотни людей. Первые лица города возлагают венки. Играет печальная музыка, звучат усиленные хорошей аппаратурой трогательные слова: "Мы помним", "навеки в наших сердцах"...
А стоящие рядом со мной люди из злополучного 35-го и окрестных домов, задетых взрывом, говорят: "О нас давно забыли", "До нас никому нет дела".
Постепенно вокруг приезжего корреспондента образуется небольшая группа — в основном женщины. Говорят, после теракта стали массово распадаться семьи: видимо, аукнулось нервное потрясение. Мужчины подались куда-то в поисках лучшей доли. А им с детьми куда деваться?
Их голоса на диктофонной пленке еле слышны, заглушенные громкой речью ведущих официальной церемонии.
Нина Кравцова:
- После теракта дети постоянно теряют сознание. У них падает зрение, ухудшается память.
Нина Дмитриевна с семьей живет в том самом взорванном доме - теперь в нем на два этажа и на два подъезда меньше, чем было когда-то. С виду дом как игрушка, блестит свежей краской — явно постарались к годовщине. В свое время его в основном заселили новыми жильцами, а пять пострадавших семей все же остались. Каково это — жить там, где тебя взорвали?
- У нас не было выбора, — объясняет Кравцова. — Что нам дали, то и пришлось взять. Мы же все потеряли, а возместили нам только самое необходимое. Татьяна Зинчеико:
- Пять лет жили без холодильника, лишь недавно смогли купить.
Марина Змеева:
- Как только начинается гроза, прибегают из другой комнаты дети: "Мама, ты опять кричишь! " Оказывается, я кричу — и сама этого не замечаю. Меня домашние всегда предупреждают: "Марина, смотри — молния, сейчас загремит гром". Бесполезно.
Нина Овсиенко:
- Просыпаюсь от любого шороха, от шума мотора. А после Бесла-на вообще заснуть не могу — мучает постоянный страх.
Марина Александровна и Нина Григорьевна — инвалиды второй и третьей групп: у одной последствия баротравмы, у другой — травмы головы. Инвалидность дали "по общему заболеванию" — во ВТЭКовских документах причина их бед не указана, и пользуются они только теми же льготами, что и другие российские инвалиды.
Говорят, единственное, что сегодня реально можно получить - это детские путевки. Но в последний раз, вспоминают женщины, путевки выделили бесплатно, а вот за проезд предложили заплатить самим. Кто-то поехал оздоравливаться, а кому-то это оказалось не по карману.
***
Минздрав предупреждает: не положено
За пять лет люди, пострадавшие от взрыва, разделились на две группы. Одни "взяли что дают" и решили "не связываться". Другие же пытаются отстаивать свои права, набивая шишки и наживая многочисленные неприятности.
О Людмиле Дубинской "Крестьянин" писал уже неоднократно. После убийственной судебной волокиты эта женщина добилась признания справедливости своих требований: 637 тысяч рублей присудили ее семье за материальный ущерб и 200 тысяч за моральный.
- А получить эти деньги мне предложили... с террористов, — рассказывает Людмила Борисовна.
Теперь она ждет ответа из Европейского суда по правам человека. Ждет во временной квартире, поскольку постоянного жилья за пять лет выбить так и не смогла.
- Когда я узнала о бесланской трагедии, первая мысль была, конечно, о погибших. А вторая — о живых: бедные люди, они еще не знают, через сколько мытарств им придется пройти, — говорит Дубинская.
Сама она прошла не только бесконечные судебные разбирательства, но и несколько голодовок, и угрозы со стороны властей. Пережила хулиганское нападение с побоями — случайное ли? Кто знает...
Справка о статусе пострадавшего от теракта нынче практически бесполезна: ее некому предъявить. Полтора года назад со скандалом закрыли вконец проворовавшийся Фонд помощи семьям погибших и пострадавших. (О деятельности этой "благотворительной" кормушки для чиновников "Крестьянин" также неоднократно писал). Процесс ликвидации фонда никак не закончится: слишком много подано претензий и судебных исков.
Помощью пострадавшим сегодня ведают городские власти, но...
- Все необходимое люди получают по линии Минздрава, департамента соцзащиты и других органов администрации, — утверждает Сергей Шерстюк, председатель городской Думы.
- "Необходимое" — это что?
- Вообще-то сейчас они ничего не получают. Не положено.
По словам Сергея Леонидовича, без федерального закона о помощи пострадавшим от терактов ничего сделать нельзя. Вот примут такой закон — тогда все будет хорошо.
Что такой закон более чем необходим — очевидно любому здравомыслящему человеку. Пора бы перестать каждый раз делать вид, что очередной теракт — всего лишь досадная случайность. Но сколько времени будут его принимать наши депутаты, восемь лет мусолящие закон о первопричине большинства российских терактов — коррупции? А местная власть пока будет отдыхать?
***
Где мэр?
Местная власть, впрочем, в последние дни была занята другими важными делами: развешивала по всему Волгодонску бесчисленные плакаты-растяжки, приглашающие на празднование Дня города. 16 сентября — годовщина теракта, 18-е и 19-е — всенародное гулянье. Праздник постановили не отменять несмотря ни на что. Лишь программу его подсократили: решили обойтись без фейерверка и еще нескольких наиболее крупных мероприятий (сделали это, надо полагать, не по моральным соображениям, а лишь безопасности ради — после Беслана).
По словам Татьяны Зинченко, председателя домкома одного из пострадавших домов, общественный совет Октябрьского микрорайона высказался по этому поводу весьма жестко: нельзя устраивать пляски на братской могиле через день после скорбной годовщины. И объявил празднику бойкот.
- Решили так: кто хочет праздновать — пусть идет в другое место, — говорит Татьяна Никитична. — А здесь этого быть не должно.
Мэр Волгодонска, Александр Клейменов, на траурной церемонии не присутствовал. Этому, впрочем, никто из собравшихся не удивился: говорят, глава городской администрации вообще не балует горожан (в том числе пострадавших от теракта) своим обществом.
Мой вопрос "Где же мэр? " вызвал в городской администрации легкую панику:
- Я не могу вам этого сказать, - занервничала спрошенная сотрудница.
- Это что — тайна?
- Я не имею права отвечать на такие вопросы. Обращайтесь в приемную.
В приемной объяснили: Клейменов в отпуске. Что за странная конспирация?
Конечно, глава администрации Волгодонска, как и любой другой гражданин России, имеет право на отдых. Но неужели нельзя было сдвинуть сроки отпуска?
"Я была тогда с моим пародом,
Там, где мой парод, к несчастью, был", писала Анна Ахматова. Мэр Волгодонска не захотел быть со своим народом, хотя о войне, объявленной всем нам, уже сказано в открытую.
... К концу дня плита монумента почти полностью скрывается под грудой букетов. И уже невозможно прочитать ни одно из выбитых на ней девятнадцати имен.
Принести цветы мертвым нетрудно. Гораздо труднее позаботиться о живых.
***
фото: Жизнь раскололась на "до" и "после" взрыва.; У женщин память дольше; Нина Кравцова; Нина Овсиенко; Людмила Дубинская
