Вначале намеревался изложить эту историю в пересказе, немного, так сказать, причесав и литературно приукрасив. И никто бы меня за это не осудил. Ведь не каждый отважится излить собственную душу да еще вынести историю жизни на общественный суд. Для этого тоже, согласитесь, нужно немалое мужество. А что подумают родные и близкие, просто знакомые люди? Вначале и моя собеседница долго не соглашалась поведать о наболевшем, все отнекивалась да отмахивалась: "Кому это теперь интересно, да еще при нынешней-то жизни?" Я и не торопил. Понимал. Сопереживал вместе со своей героиней. Сочувствовал, а может, даже и жалел. А недавно она сама неожиданно предложила: "Жизнь так и бежит. Пишите, только измените фамилию". Так и родилась эта история. От первого лица...
У всех моих сверстников отцы в 1941-м ушли на фронт, а мой - остался дома, потому как был инвалидом. Поэтому и суждено мне было появиться на свет в 42-м. У родителей была последышем, как часто любила повторять моя покойная мама Варвара. Ведь к тому времени две мои старшие сестры уже были замужем. В войну, да и после освобождения от фашистов еще долго бедовали, жили трудно, голодно и холодно. Особенно тяжело доставалось тем, чей дом остался без мужчин. А таких в нашем селе было большинство. Помню, как строго наказывали даже за полено дров. Придет бедная женщина с колхозной работы, дождется темноты и идет тайком с салазками в ближайший лесок (а жили мы тогда в Славянском районе). А там ее и других подобных уже лесничий караулит. Отберет и салазки, и топор последний. Возвращается бедная женщина домой в нетопленую хату со слезами на глазах. А там дети малые ждут. Хорошо еще, если властям не сдаст. Потому потихоньку и вырубили почти все сады, ведь каждое плодовое дерево в те годы обложили непосильными налогами.
Потихоньку я подрастала, старалась во всем помогать маме, которая в те годы работала на птичнике, присматривала за цыплятами. И я всегда при ней, как репейник за юбкой. Помогала отгонять от цыплят сорок, галок, но особенно докучали коршуны. Сколько слез было, когда не могла отбить от них цыпленка!
Окончив семь классов, сменила маму на птичнике, к тому времени и годочков ей было немало, и здоровье подорвано войной и непосильной работой. Птичник располагался в двух километрах от нашего села. Иду, бывало, зимой утром через занесенное снегом поле - ни зги не видать. Все белым-бело кругом. И тишина. Лишь слышно, как за спиной собаки брешут и коровы мычат. А на подходе к птичнику петухи вовсю заливаются. После ночной пурги помещения засыпало снегом под самые крыши. Брала лопату, откапывала дверь, и выходил на свет божий колхозный сторож, дед Афанасий. Так и жили.
В те годы, помню, приехала в село семья Игнатьевых, у которой было четверо детей. Старший их сын, Стасик, парень видный, озорной, почему-то сразу мне понравился. Вскоре стала замечать, что и он ко мне неравнодушен. Но я тогда молодая была, глупая, ветер в голове. Как так вышло, но взяла моду: бывало, возвращаюсь домой из клуба, и одна мысль в голове вертится, чтобы он проводил меня до калитки. А как догонит, пристроится рядом, возьму да и наговорю ему дерзостей. Он уходит обиженный, а я лежу в постели и реву в подушку. Так и терзала себя и парня почти три года.
Потом он уехал учиться в педагогический институт, а мне показалось, что жизнь моя кончена - других парней видеть не могла и не подпускала их на пушечный выстрел. А тут на мою беду к моим родителям пришли свататься, и те согласились выдать меня за сына колхозного бригадира. На свадьбе все веселились, песни пели, плясали, а я сижу, словно в бреду, перед глазами - туман. Когда гости разошлись, тут я и очнулась. Глянула на своего "суженого", стала с ним о чем-то разговаривать, тут-то до меня и дошло: "Что же я натворила?!"
С горем пополам прожили мы семь лет, двоих деток нажили. Но что приходилось перенести и пережить за эти годы - страшно и вспоминать. Одной только мне да Богу известно. Исстрадалась я, иссохлась, одни кожа и кости остались. Когда поняла, что скоро мне конец, бросила все и возвратилась в отчий дом. А Стасик после института в село так и не возвратился...
В те годы по примеру Паши Ангелиной женщины садились за руль тракторов, автомобилей, осваивали исконно мужские профессии. Выучилась и я на шофера, стала возить доярок на ферму. Однажды проводили в лесу праздник - День животновода. Привезла я туда коллектив своей бригады, другие собрались. Сначала награждали передовиков, говорили теплые торжественные слова, а потом гуляли, водили хороводы, песни пели. Как-то вижу, направляется ко мне завфермой Игнат Петришин. К тому времени он был разведенный, на руках двое детей и престарелая мать. Он давно меня обхаживал, замуж звал, но я все не решалась. У самой двое малышей, да у него - потяну ли? Но в тот день уговорил, согласилась.
Невеселым оказалось и это сватовство. Ведь у обоих за душой ничего - долги, трудодни да дети. Но его мать (она мне почему-то сразу понравилась) поддержала, успокоила. На второй день Игнат подогнал тракторную тележку и погрузил на нее нас: небольшой узелок с пожитками, двоих моих ребятишек и двоих котят. Перевез в свой дом. И пошла жизнь своим чередом по новому кругу.
Вскорости родился у нас совместный сын. А моя старшая дочка подросла, окончила техникум, вышла замуж. У сватов еще две дочки были - им тоже сыграли свадьбы. Да и село наше к тому времени немного ожило, отстроилось.
Жизнь моя потихоньку выровнялась. Игнат не разделял детей на моих и своих, никого не обижал. Один только недостаток стал за ним замечаться - все чаще стал выпивать. Оно и понятно. Мужиков-то было негусто, вот и шли к нему с различными просьбами: там помоги, здесь сделай. А плата - известно, какая бутылка: самогона. Ведь денег почти не платили в колхозе. Так даже хорошие мужики начали потихоньку спиваться. Если бы еще и я руки опустила, семья вмиг бы развалилась. Но решила твердо: За счастье надо бороться! Жена ведь в какой- то степени должна быть и артисткой: где худом, где добром, где ласковым словом выправлять в семье положение.
Несмотря на превратности судьбы, любила петь, сочиняла сама частушки, участвовала в художественной самодеятельности. Иначе можно было и умом тронуться. Вот однажды и позвала мужа в клуб: приди, посмотри на меня на сцене, какая я нарядная, может, еще больше понравлюсь. Согласился. Но в то время существовала такая практика: перед каждым концертом выступал перед сельчанами лектор из района. Когда, наконец, дождалась своего выхода, смотрю со сцены в зал, а моего Игната нигде не видно. Так обидно стало, но все же довела выступление до конца и расстроенная побежала домой. А он лежит в стельку пьяный в кровати. (Потом выяснилось, что в ожидании, пока лектор наговорится, они с мужиками на улице "приговорили" несколько бутылок, ну а потом уже было не до концерта). Стала я его тормошить да стыдить. А он вдруг спьяну: "Уходи из дому!" У меня и дух перехватило. Решила тон изменить: "Куда ж на ночь глядя?" Так и уснула в слезах. А утром спрашиваю: "Ну так что, мне уходить?" А он, как ни в чем не бывало, удивился: "Куда?" Тут уж я душу отвела! Вот и такие пироги иногда случались в нашей жизни.
Когда в семье появился первый внук, я, уже теща и бабушка, решила себе еще родить последыша. Никому ничего не говорила, дожидалась, пока сын в армию уйдет - все же стыдно было. А когда ушел, родила дочку. Коляску зять одолжил. После родов долго никак не решалась съездить подписать больничный лист. Спасибо, зять выручил: "Давай, - говорит, - помогу". Потом рассказывал: "Стою, значит, в очереди в женской консультации, а меня спрашивают, что ты, мол, здесь делаешь? Да вот, говорю, у меня теща родила, надо больничный подписать. Они так и грохнулись со смеху, пропустили без очереди".
Я растила свою доченьку, а Игнат на откормочном комплексе работал на тракторе. Однажды свалил его с ног радикулит: ни согнуться, ни разогнуться. Трактор стоит у ворот, на ферме скот ревет, а корм подвезти некому. Вот и пришлось сесть вместо него за руль, а муж дома с Ксюшей остался. В общем, корм я тогда подвезла, работала от души. Мужу дома понравилось с дочуркой - взял больничный, потом отпуск. В общем, полная взаимозаменяемость получилась.
Так и бежит наша жизнь. Ксюша, наш последыш, уже взрослая, давно замужем, в городе живет. Внуков у нас в общей сложности семеро, все живут между собой дружно, помогают друг другу. Такая вот моя история. Зачем я вам ее рассказала и сама не знаю...
Наверное затем, чтобы каждый из нас помнил и ценил: какой бы жизнь ни выдалась, она у каждого своя. Хороша ли, плоха. И жить надо тем, что нам дано, и в этом искать утешение. А оно у всех одно - в детях, внуках. В корнях наших и истоках. Такова философия жизни.
