Камерный театр отпраздновал 30-летие своего "Носа"
Когда спектакль доживает до юбилейных торжеств, он автоматически переходит из разряда художественных явлений в разряд событий исторических. Впрочем, "исторической" постановка оперы, написанной 22-летним Дмитрием Шостаковичем по одноименной повести Гоголя, оказалась с самого рождения. Именно "Нос" стал началом биографии Камерного музыкального театра, который, наконец, получил собственное помещение -знаменитый "подвальчик" на Соколе, где и работал до последнего времени, пока не перебрался в самый центр Москвы по соседству с Красной площадью. И окончательно превратился из авангардной шутки гениев, гонимых из всегда официозного Большого, в солидный и заслуженный театр.
А вот "Нос" остается неизменным. К настоящему моменту он выдержал более 330 представлений и побывал везде, разве что до Австралии и Африки не добрался. При том, что эта опера не может похвастаться счастливой сценической судьбой. Известны лишь три постановки "Носа". Две питерские версии - на подмостках Малого оперного в 1930 году и сделанная весной нынешнего года Мариинским театром. И одна московская - осуществленная основателем Камерного театра Борисом Покровским. Шостакович сначала отговаривал режиссера заниматься "Носом" -"портить себе биографию". Но Покровский на уговоры не поддался. И Шостакович лично принимал участие в репетициях. Как вспоминает Покровский, "присутствие Шостаковича никого не смущало, не пугало, всех радовало. Он был прост и естественен, такой постепенно становилась для нас и его музыка".
В это же время с труппой Камерного познакомился Геннадий Рождественский, ставший позже музыкальным руководителем театра. Рождественский обнаружил единственный экземпляр партитуры "Носа" в бомбоубежище Большого театра во время коммунистического субботника. И обменял ее на партитуру "Демона" Рубинштейна. Он много и кропотливо работал вместе с Шостаковичем, и ему удалось исполнить музыку максимально близко к авторскому тексту.
Строго говоря, день рождения спектакля приходился на 12 сентября, но театр немного припозднился с праздником ради возможности вновь увидеть Геннадия Рождественского за своим дирижерским пультом. Увидеть строптивого и безумно талантливого дирижера в опере - ныне редкое, но настоящее удовольствие. Рождественский уже давно покинул Камерный, но эксцентричная и жутковатая музыка молодого Шостаковича и обэриутско-гоголевская эксцентрика либретто будто специально для него созданы.
Поразительно, но в спектакле по-прежнему работают те, кто был занят и в той самой легендарной премьере - Эдуард Акимов, Мария Лемешева, Борис Тархов, Борис Дружинин, Евгений Болучевский и другие. Именно благодаря их усилиям сценическая форма спектакля сохранилась практически неизменной, хотя заметно утратила первоначальную актуальность. Сложнейшие конструктивистские ансамбли солисты выпевали с большими погрешностями. И ныне "Нос" выглядит ностальгическим сеансом. Как и тридцать лет назад, Покровский сидел в зале, Рождественский стоял за пультом, а на сцене играли те же самые артисты. "Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете -редко, но бывают!".
