Уже не о деревне речь - о народе.
Но если погибнут хакасы, поймут ли русские?
Окончание. Начало читайте в предыдущем номере
Куда поедешь, Хайдар?
Пригласил в дом - выпить чая...
Весь двор старого учителя завален смятыми, сломанными машинами. "Я, как Плюшкин у Гоголя, - смеется он, -все собираю, сделать не могу".
На самом деле, говорит мне его ученик, делает потихоньку. Натаскал металла, лет десять лежит; лежит - глядишь, трактор появился, ГАЗ-69, легковушка... Всякую мелочь тащит, на дороге нашел гайку десять на десять - пригодится... Еще десять лет прошло -сверлильный станок. Живет, как в историческом процессе...
В школе тоже из хлама конфету сделал.
Построили мост через Белый Июс, чтобы ученики могли домой на выходные пешком ходить. Сами сделали -нашли на руднике канат с подвесной дороги, собрали сетку для безопасности, болтами, которые учитель на дороге собирает, прикрутили...
И фонд школьной библиотеки обновили - Виктор Иванович сдал картофель и купил учебники.
Это все мелочь, разменная монета, говорит старый директор, главное, что удалось в жизни, - собрать учеников. В 70-е годы наскребал из окрестных деревень, чтобы учеников было не меньше ста, а то московский закон: если учеников меньше ста - закрыть школу. Он собрал сто учеников, и больше десяти лет так держались, пока закон не отменили.
И удержались. Так удалось ему сохранить школу (выразительный, по-моему, пример, только вот чего - борьбы с законами, которые почти все в России такого рода? государственного абсурда?). И ведь опять - четверти века не прошло, и опять: "Меньше ста учеников - закрыть школу!"
Всю жизнь старый директор занимался ремонтом, пристройкой, перестройкой - тут было одно здание, а остальное построили сами, возили лес из тайги. "Нам школу никогда государство не строило", - говорит старый директор. Просил: постройте новую школу, а ему отвечали: построим, когда у вас будет производство и детей больше.
Ничего себе ответ людям.
Чудовищное все-таки у нас государство.
Вот он и строит, как может, сам, собирает из бывших в употреблении машин что-то полезное. "А они работают?" -"Нет, из этого количества я хочу одну собрать у соленоозерцев, где Соловьев жил". - "Кто это?" "Да Ванька Соловьев, - поясняет ученик-проводник, - бандит, против советской власти шел. А Аркадий Гайдар, Голиков молодой, тоже по этим селам топал, его старики вспоминали как террориста. ЧОН - часть особого назначения. Он брал заложников, стрелял без разбора и золото выдавливал. Его звали "Хайдар" - по-хакасски означает "куда". "Хайдар, Голик?" - спрашивали. Куда, мол, Голиков, поедешь. И вот у него прозвище было такое в отряде, где больше половины - хакасы. И у Соловьева - тоже. Они друг с другом воевали. Так кто народный герой Хакасии -Соловьев или Хайдар?"
Будь побольше времени, мой проводник, молодой учитель Владимир Котюшев, мог бы многое рассказать и показать. При старом учителе он молчал, отдавая ему дань уважения, и не успели толком пообщаться. А жаль... Я чувствовал, что у него свой взгляд на вещи, на эти места, на историю...
"При советской власти так было, а потом переоценили, - сказал мой проводник, - а теперь опять... Я вообще к истории подозрительно отношусь". "А сами историей занимаетесь", - замечаю я. "Чем больше читаешь ее, эту историю, тем больше вопросов возникает..."
"Я вам не досказал, - вспомнил старый директор, - о монетах, найденных со скелетами.
Это было во время присоединения Хакасии к России... Из Томска дали команду: по этой низине, между горами, совершить рейд - собрать среди инородцев налоги и лично обогатиться". "Царь далеко, и воеводы занимались самоуправством", - пояснил ученик. "Да, - продолжал учитель, - и когда они приехали на пушках, население убежало в горы и в пещерах отсиживалось. А воевода из Томска поджигал горы". "Выкуривал, короче", - переводил на русский язык молодой учитель. "Да, выкуривал... От стариков требовал: давай заложников. И девушек, женщин с детьми отдавали... Во время этой экспедиции многие люди погибали в пещерах. Одна женщина, скелет которой нашли недавно, упала в Кириллов грот. Глубина - три аркана". "Двадцать метров, - пояснил мне молодой учитель. -Там лед. Не успеешь зацепиться, по льду скатишься..."
Поговорили о малосыйских пещерах, которые хранят много тайн. Разлили по стаканам. "Не знаю, как в Москве, -сказал мой проводник, - а у нас садятся за стол, чтобы расслабиться". И вспомнил Гамзатова: пить можно всем, но важно с кем, когда и сколько...
Гостеприимство, верность данному слову и стремление к свободе связывают вопреки желанию властей Северный Кавказ и сибирскую Хакасию.
И любовь к лошадям связывает. В хакасском языке более 90 слов, обозначающих масть коня. В народном календаре: солнце поднимается на "длину повода коня", на "высоту аркана...", а лошадь "опускает свой язык и разговаривает с хозяином".
Теперь это все фольклор...
В национальную гимназию из их деревушки уходят безвозвратно. Раньше брали многодетных, теперь - одаренных.
"Есть хакасская поговорка, - говорит он, - имей больше сынов, чтобы зола не уносилась ветром. Чтобы род продолжался. - Помолчал и тихо сказал: -Нас осталось совсем мало..." "А было больше?" - "В древности. По следам видно. Когда я водил детей, видел, сколько курганов, сколько камней..."
Хакасы - конгломерат многих родов.
Как человечество.
Что с ним будет?
Легче содержать училище, чем тюрьму
Профессиональное училище в поселке Шира, где я ночую. Транспарант: "Самый несчастный из людей тот, для которого в мире не нашлось работы. Томас Карлей".
Ожидающие ученики при входе: едут сеять хлеб.
В стенной газете кто-то изобразил смерть с косой и бутылкой водки в руке, подписал: "Бери, наслаждайся, а я подожду тебя".
О музыкальном конкурсе: "В этом году, как никогда, подобрались ребята с сильными и красивыми голосами..."
Чисто, кадки с растениями, кактусы. Лица у ребят хорошие...
Директор училища Валерий Васильевич Еремеев, в круглых очках с толстыми стеклами, внешне напоминает Макаренко. Мог его не увидеть, но и так понятно, что во главе этого дела кто-то умный, добрый, незаметно делающий так, что все крутится. Живут ребята, учатся на поваров, официантов, менеджеров, технологов... "Я считаю, что это большое преувеличение, - говорит Макаренко - Еремеев о всеобщем развале. - Фермеры работают. Людей в колхозе в сто раз меньше, а производят то же самое. И продукты в России не только импортные - завалили же. Просто не замечаем..."
Училищное хозяйство - тысяча гектаров, пятьсот пахотных, стадо, пять тонн мяса возят в Красноярск, раз своим не надо...
Про лица ребят: "Вы их что, специально подбираете?"
Нет, конкурса нет. Но училище кипит деятельностью. И есть по-умному выстроенная лестница образования и карьеры, это детей очень заинтересовывает. Ребята идут в вузы, с которыми у сельского училища трудовые соглашения. Вчера заседала педагогическая комиссия: решили, если текущая "4" -никаких красных дипломов. И дети это знают: должно быть заслужено, иначе в жизни провалятся.
ЕГЭ многие боятся, говорит директор, а чего бояться: если есть знания -сдаст. И почему сельский школьник должен отличаться от городского? Еще даже лучше быть должен. В городе - по картинкам. А в селе вон вокруг - физика, биология... "Мое убеждение, - говорит директор училища Еремеев, - здоровая нация - в селе".
Жизнь здесь такая: грузди по восемьдесят ведер, кета, форель в таежных озерах. "Рыбное", "Чудное"... Смотришь с гор - где-то внизу точечкой кажется - страшно... Луга, насколько хватает глаз - красный ковер, жарки. Что Голландия...
Раз ходили, рассказывает, с ребятами за золотым корнем - чувствуем взгляд. Медведица с медвежонком. Жутко - у-у-у... И так она провожала нас, пока не ушли.
Друг поймал на петлю медведя. Стреляет, всего изрешетил, а медведю ничего. На 14-миллиметровом тросе, еще немного - и разорвал бы...
Постарайтесь приехать летом, говорит мне Валерий Васильевич, можно много чего посмотреть. В пятнадцати километрах от Ширы золото моют на ручье. Артель, небольшая драга, золото поднялось сейчас в цене...
Нет, есть, конечно, нищета, убогость, заброшенность... Везде должен быть хозяин, который бы думал о деле. Как раньше: царь-батюшка знает все, КПСС... А когда - вот тебе, сам думай, будь готов. И мы оказываемся - большинство - не готовы. Правительство обвиняем, но человек сам должен. Сам-то ты что? Хотя правительство тоже должно подготовить условия...
...Каждый год выпускаем шестьсот человек. Практика - на тех предприятиях, где они нужны. Приглашаем работодателей на экзамены - берите, выбирайте. И дети знают, что устроятся. Так это в селе, в деревне. А в городе можно еще лучше.
Если сравнить со школой - училище на две головы выше, говорит он, поработавший и в школе директором. Учебный план вуз под нас подгоняет. А школа, как правило, по старинке... Компьютер мы давно освоили, а они только сейчас - робко-робко... Плюс материальная база. Я сравниваю сельское училище и городскую школу. Никакого сравнения. Но очень плохо, что много неблагополучных семей. В Хакасии открывается уже третье училище управления исправительных работ. Это же страшно, а говорят, что это хорошо. Преступность гарантирована, если дети будут выброшены. Эти заведения пополняются в момент. Хотя "легче содержать училище, чем тюрьму", говорит директор необыкновенного ПТУ, похожий на Макаренко.
Он тоже из могикан, хотя не ощущает себя последним. Родом из этих мест, где ГЭС изменила климат... К добру не приводит вмешательство человека в природу. А ведь он еще помнит время, когда прямо за поселком можно было настрелять два-три десятка коз. Берешь санки и вывозишь. Гуси, утки... Журавли тянулись клином. А сейчас где увидишь журавлей? Рыбу коробами возили с озера, запряжешь лошадь и везешь, и опять рыбачишь... Кетой, горбушей свиней кормили. В детстве скрепочку из тетрадки вытащишь, крючок сделаешь, червячка наколешь - и полная сковорода...
А теперь, сказал я, не пашем и не сеем, и свалка распространяется со скоростью 7 га в минуту, слышали? Уже по уши в... свалке, и ничего.
"Но что-то, - говорит он, - все равно должно случиться. Что-то будет. Как будто кто-то смотрит сверху, наблюдает: что же эти люди - червяки, букашки - сделают. И может быть, надвигается опять "Ноев ковчег" - и снова за нами наблюдает сознание выше нашего. Хоть мы и запускаем ракеты, но это не то, что они думали. Я часто-часто, - говорит он, - думаю об этом, на ночь философствую..."
У него в училище - экспедиции, своя экологическая тропа, проекты, видеозаписей много... Очень интересные материалы. "Это мы, - говорит, - чтобы детей привлечь, чтобы - ну давайте беречь! ну давайте не для галочки... Я фанат своего района, и мне так хочется показать, чтобы увидели, пощупали. Приезжайте...
Адреналина схватить можно было бы, - говорит он, - на Белл съездить, там волна метра два, гудит... А соленые озера: из воды вылезешь, солью покрываешься - невозможно пошевелиться..."
Я подумал: для одного - развал, для другого - работа, для одних -беспамятство, для других - знание и память, а мир один.
Золото Иваницкого
Июсский национальный природный парк... Полтораста озер. Иткуль - "ворчащее", - приложишь ухо к замерзшему водоему и услышишь журчание родников. Туз - приравниваемое к Мертвому морю... Карстовые пещеры Белого Июса... 43 открытых и еще больше неизвестных, одна называется, как планета у Стругацких, - "Ящик Пандоры". Глубина 171 метр, двухъярусная, первый ярус более-менее доступен, а во второй очень трудно спуститься. При входе - изморозь. Один из спелеологов, обнаруживших эту пещеру, высказал предположение, что здесь хранится золото Иваницкого. Был такой геолог-капиталист, у него было два завода, в середине XIX века вел разработки рудного жильного золота, одна из обнаруженных Иваницким жил до сих пор питает артели. Своим жилам он давал романтические названия: "Богом дарованная", "Божий дар", а в итоге из них вышел советский совхоз "Коммунар"
А "Ящик Пандоры", по имени греческой богини, искательницы кладов, - это золото, которое еще не обнаружено. Каскад пещер огромной протяженности.
Пещера "Медвежьи уши" высотой 520 метров, неглубокая, метров семьдесят, но с природными аномалиями.
В 1985 году спелеологи спускались в Грот Энтузиастов. Последним, привязав себя веревкой, двигался Константин Викулов. Неожиданно он ощутил на себе чей-то взгляд и увидел шамана в маске бизона, который жестом позвал его. Ему стало дурно, дернул веревку. В обморочном состоянии его подняли наверх...
Такое случалось здесь не однажды, и причины называют разные. Геологи указывают на разлом земной коры. По другой версии, в аномальных пещерах электромагнитное поле отрицательно действует на организм человека. Поток каких-то частиц пронизывает горы и уходит, явление периодически повторяется. Почему и откуда появляются эти потоки - непонятно. Мой проводник, учитель физики Владимир Котюшев, излазивший кошкулакские пещеры вдоль и поперек, утверждает, что во многих местах района пищит счетчик Гейгера, видимо, залежи радиоактивных руд. Говорил также, что зарегистрировал излучение неестественное, отличающееся от электромагнитного. Оно действует на психику, и возникают голограммы вроде того шамана.
Таких пещер на свете немного: в Фергане, на знаменитом острове Пасхи...
Еще одна здешняя удивительная пещера - Сыйская. В ней рисунки, которым 34000 лет. Охрой нарисован "человекобизон", мужские и женские лица. Огромный рот, куда клали еду, ублажая духов. Эта пещера - древняя церковь. Чего просили?
Зоя Федоровна Шадрина, заведующая музеем в Шире, энтузиаст-краевед с многолетним стажем, аккуратно причесанная, строгая женщина, предполагает, что просили, наверное, здоровья и потепления - это был ледниковый период. Хотя ледник тут не прошел, но своим дыханием ожег, проморозил, и от тех времен - бивень мамонта, череп бизона, обнаруженные любителями на берегах Белого Июса.
Первое поселение существовало в каменном веке, 32000 лет назад. Город занимал несколько километров. Жилища не разбросаны, находятся в определенной последовательности. Археолог, профессор В.К.Ларичев, обнаруживший следы этого древнего города, заметил, что он напоминает пчелиные соты.
Первый человек не был кочевником, в этом не было нужды - мамонты шли сюда сами, на пастбище. Кругом - реки, озера... Человек вел оседлый образ жизни, жильем служила пещера 50 квадратных метров, трехметровые потолки. Стены устланы тонкими каменными плитами. Центр пещеры углублен, там горел огонь. Горел постоянно...
В таких пещерах жили несколько семей. "Коммунальная квартира?" -"Да", - смеется Зоя Федоровна, показывая ниши, где находились дети.
Вот мелкие каменные изваяния: игрушки, талисманы. Портрет "сыйского" человека, одетого в бизонью шубу шерстью кверху. Музыкальные инструменты: пластинки надеваются на штырь, каждый бьет по своей пластинке, и получается каменная мелодия. "Я ребятам предлагаю - попробуйте!"
На одной каменной пластине изображены большой и малый ковши, Полярная звезда - значит, они уже использовали ее как ориентир, уходя от дома...
Уже существуют все виды искусств: скульптура, барельеф, чеканка, живопись... Окраска, как показывает углеродный анализ, 34-тысячелетней давности, секрет изготовления этой краски профессор Ларичев передал военным для покрытия подводных и космических аппаратов.
Я подержал в руках каменный нож, рассчитанный явно на физически очень сильного человека, с выдолбленной ручкой, чтобы удобней держать, - удивительно... Каменным молотом можно было раздолбить металл...
Еще я видел, только издалека, девять гор полукругом. Называется историко-природная гряда "Сундуки" - по форме вершин.
На одном из этих сундуков изображена картина гениального художника VI-V века до нашей эры. Увидеть ее можно только в определенное время суток, когда музей природы открыт. На рассвете лучи солнца, падая, освещают часть триптиха.
"Земная жизнь": люди выходят из жилищ, пасется скот, бегают дети...
Короткий миг - и погасло.
В полдень освещается вторая часть камня, и мы видим "подземную жизнь" с всякими чудовищами и чудесами.
А на закате, когда вместе с уходящим солнцем накатывает щемящая печаль, озаряется третий камень - "жизнь небесная"...
И так изо дня в день, из века в век...
На другом сундуке - целая эпопея в камне.
Первая глава: нашествие иноземцев. Вторая: обездоленные старики, дети решили отомстить врагу. Отомстили? Да, третий рисунок свидетельствует -они победили: воин возводится в статус героя. На четвертом - он попадает в засаду и погибает. На пятом - спускается в могилу, и подземные духи решают, что с ним делать. В это время в земном мире совершают жертвоприношения, и боги, посоветовавшись, принимают решение: да, хороший парень, и отправляют в небеса. (Зоя Федоровна смеется: "Ну, это я уже начинаю хулиганить...")
Вот он в небесах побеждает небожителей.
Апофеоз: танец героя на фоне луны...
"И вы утверждаете, что ничего не было, - спрашивает Зоя Федоровна, -государства, воспитания?"
Самое изумительное, таинственное...
На одном из сундуков расположена древняя обсерватория. Каменный гномон. Выбита ниша, птица, от нее падает тень. По солнечным часам определяли время года. А по гномону, по тени птицы, - время суток.
...Над этим камнем трое суток зависала полная луна. И они уже знали, что она действует отрицательно на человека, следили за тем, как она поднимается. Появляется лунный календарь.
Но самое поразительное в этой древней астрономии - скрытое изображение белой лошади на Черной горе.
Гора видна, а лошадь - нет. Только однажды в год, двадцать пятого декабря (есть в астрономии такая дата, солнце выходит из одной точки), лошадь озаряется! Ясно видно: на черном камне изображена белая лошадь. В эти сутки завершается полный оборот Земли вокруг Солнца, заканчивается старый год и наступает новый.
25 декабря, а не 31-го, и жрецы это знали!
Я представил себе, как жрец встает на камень, поднимает руки, и у него за спиной солнце вдруг выхватывает из темноты белую лошадь.
А почему лошадь? У нее явно форма существовавшей тогда лошади Пржевальского. Голова повернута на север, лошадь в движении, "жеребятится", рождает жеребят.
Северное полушарие, декабрь, двадцать пятое число, все точно, солнце повернулось. Но почему все-таки лошадь? Профессор Ларичев делает расчеты по календарю, и обнаруживается удивительный факт: созвездие, отражающее эти изменения, мы называем его созвездием Льва, именовалось у тех, кто жил тысячи лет до нас, лошадью.
В то время человек видел скопление звезд над головой в виде лошади, а мы сейчас видим в форме льва, потому что вместе с солнцем и планетой движемся и все формы, очертания меняются. Остается одно...
Притча о лежачей стране
Страна распадается, народ уходит в историю, как другие народы до этого. Или не распадается, не уходит - от чего это зависит? Если давит век неудач и положение кажется безвыходным, можно ли выбраться? Общего ответа не существует, но есть частные примеры, показывающие, что многое зависит от нас.
Герберт Тартачанов - это не вымышленный герой, он живет в Абакане. Когда ему было двенадцать лет, старший брат выстрелил из ружья ему в спину, и его парализовало. Лежал не вставая. Мать говорила: скорее бы умер. Но он решил (вот тут загадка: как это - калека-подросток решил? Оказывается, можно!) бороться со своим недугом.
Воды не несут попить - дотягивается, достает до места, где вода. Потом стал давать себе задания: подтянуться.
Скатывался с горки: заползет наверх (руки у него шевелились) и катится...
Потом встал, за что-то держась, и потихоньку начал ходить.
Сам пошел в отдел соцзащиты Таштынского района, там ему изумились и дали угол, и он стал жить.
Потом занялся спортом. Выдающийся спортсмен Карелин стал для него примером, и он решил побежать в Новосибирск, к Карелину. Но сил было не так много, добежал только до Красноярска, там его должно было встретить телевидение. Но никто его не встретил. Он побомжевал на вокзале в первый год нового тысячелетия и побежал обратно. А на следующий год побежал снова под лозунгом "Жизнь без наркотиков". "Хакасэнэрго" выделило "газель". И он выбегал из Абакана со стадиона "Саяны" и бежал, а "газель" ехала рядом.
И так он обежал всю Хакасию, везде встречался с молодежью и рассказывал, каким он был лежачим человеком, только руки и язык шевелились. И как сам себя поднял.
Его хорошо принимали, дарили КОНфеты. Организовали лечение на целебном озере. Он и сейчас прихрамывает на одну ногу, и рука висит плетью. Пробежит тридцать-сорок километров, больше не может.
Такой вот хакасский Маресьев или Островский - как кому нравится. Ему около тридцати. Живет в Абакане - в комнате в общежитии. Говорит, что друзей у него нет: в общежитии выпить любят, предлагают ему, а он не пьет, не курит, перед глазами судьба своих опустившихся близких и своя - та, на которую был обречен, если бы...
В заключение, под занавес, два пейзажа.
Один именуется "Провал". Находится рядом с поселком Туим, где завод по обработке цветных металлов, его хозяин "Норильский никель". Свалка железа, все искореженное, ржавое, изуродованное. Водитель, шальной парень, сказал, что надо бы объехать горку, а сам рванул напрямую. Страшно смотреть и страшно ехать - выше, выше, каменная будка, будто тюремная вышка. Через лес, горы. Стой! Затормозил прямо у провала.
Вот так добывали руду, рыли, рыли -и дорылись. Ужас. Не описать словами. Двухсотметровый провал. Голые, острые, будто ощерившаяся пасть, скалы. Внизу - подземное озеро, но не голубое, а стальное, безжизненное, подернутое мертвым льдом. Местные дают болотные сапоги и через шахты выводят любопытных к озеру, устраивают "экскурсию на провал".
Дьявольское творение, один раз взглянешь - и объяснять не надо.
Провал широко известен.
А вот другую картину, нерукотворную, мало кто видел, хотя она тут, поблизости, открывается с Солдатской горки. Невысокая, а дух захватывает. И весь мир как на ладони - первозданный, божественный. Найдешь точку -увидишь девять озер. Библейская картина: красно-желтые горы и синие-синие озера...
Человеку дано иногда на краткий миг, кроме обвалов и провалов, которые он сам себе устраивает, увидеть такую божественную картину, чтобы... что?
Использовать шанс.
Попытаться осуществить свое человеческое предназначение.
Скакнуть в небесные дали на белой лошади. Или сгинуть в разверзшейся бездне...
Республика Хакасия
