В этом году Театр комедии им. Акимова празднует двойной юбилей - в 1904 году в доме торговой фирмы "Братья Елисеевы" открылся театральный зал; в 1929 году в этом зале прошла премьера комедии "Шулер", с которой начал свой путь нынешний Театр комедии, названный акимовским - по имени режиссера, сделавшего этот театр знаменитым.
У себя под боком театр придумал купец из известного рода Григорий Григорьевич Елисеев. Здание, построенное в 1901-1903 гг. архитектором Барановским, было похоже на слоеный пирог: внизу - знаменитый магазин, второй этаж отдан под театр, под крышей - вначале "домашнее" кафе, для самых близких друзей и членов семьи, потом - казино и бильярд, а спустя годы - декорационный зал и мастерская Акимова, сейчас - Малый зал театра...
Кто знает, может быть, именно эти стены помнят, как произошла встреча Григория Елисеева и молоденькой жены одного петербургского купца. Встреча, доведшая до самоубийства жену Григория Григорьевича и вынудившая его уехать из Петербурга во Францию...
Работники театра уверяют, что здесь не встретишь призрака погибшей, а вот загородная дача еще одного Елисеева, Степана Петровича, в поселке Цвелодубово на берегу Нахимовского озера, хранит легенду о призраке любовницы Степана Елисеева, который бродит по дому до сих пор...
***
Купец Елисеев знал, где открывать новый театральный зал. Стратегически более точное место было трудно найти - он попал в самое "яблочко" Петербурга, "освященное" прилавками одного из знаменитейших питерских магазинов и близостью "старшего" брата, императорской Александринки. Кстати, это всячески обыгрывалось поначалу - на первом занавесе зеркально отображался вид на Александринку и стоящий перед нею памятник Екатерине Великой. Со временем к союзу коммерции и искусства присоединились коммуникации - метрополитен в этой знаковой точке города связал не одну свою линию...
***
Пожалуй, ни одно театральное помещение Петербурга не пережило такого количества обитателей - не успевали покинуть обжитое место одни, как со своим реквизитом появлялись другие.
В этом зале играл то "Невский фарс", то "Современный театр", то антрепризы скандальной Валентины Лин, с шумом сбежавшей за границу. Эта лодка плыла долго, меняя название по направлению ветра - то это был Театр музыкальной комедии, то Театр гротеска, то Театр сатиры и комедии (последний в 29-м получил статус государственного). Парадоксально, что, хотя на маленькой сцене "у Елисеева" все эти годы веселились, хохотали, издевались, представляя юмор в различных его модификациях и с различными оттенками, первым спектаклем, который увидел зритель на этой сцене, был трагический "Гамлет", представленный силами актеров Александринки.
Наконец, сегодняшнее свое имя многострадальный зал получил лишь в 33-м, когда в названии "сатиры и комедии" осталось лишь слово "комедия", первое же стало прерогативой московского Театра сатиры, возникшего тогда же.
***
Нынешний, цвета молочного шоколада зал - совсем не тот, что был. Прежний, по свидетельству современников, был отделан богато: "преобладают светло-желтые тона. Мебель - массивная, белого цвета, обита зеленым плюшем. Стена против сцены -сплошное венецианское окно. Окно разукрашено разноцветным стеклом, сквозь которое, ложась причудливыми узорами на стенах, пробиваются с Невского лучи электрического света. Сцена совсем игрушечная - невысока и неглубока. Когда отойдешь в заднюю часть зала, то сцена производит впечатление старинной картины, врезанной в светло-голубоватую стену. Мест для зрителей в зале - 480".
"Аскетические" 30-е годы диктовали свои законы: защиты были витражи, сбита лепка - вот, мол, буржуазные глупости какие, - зато расширена сцена, устроен балкон...
Да и "парадный" вход был другой загогулиной, не сегодняшней. Что осталось прежним, так это "черный", служебный вход с Малой Садовой. Огромная шахта старинного лифта - таких уже мало осталось в Питере, - так и слышишь, как он дребезжал, поднимая именитых артистов начала прошлого века, которые, выйдя из кабины, попадали в маленький, всегда заставленный реквизитом аппендикс, а потом - в родные гримуборные, мебель для которых в свое время спроектировал сам Акимов. Все так же и сейчас, только пристроен другой лифт, а тот, старинный - отдыхает, вспоминает, видимо, блестящее прошлое купца Елисеева и богатых гостей. Вспоминает под шумок, идущий из столярно-декорационной мастерской - святая святых, хотя здесь и не пахнет кулисами, зато именно здесь рождается материальный мир спектакля - декорации...
***
Не всякого артиста вез этот заслуженный лифт на третий этаж - наверняка молодой Леонид Утесов вбегал по лестнице. А вот стены театрального зала должны помнить много любопытного.
И того же Утесова, который с Теаджазом в 1929 году в спектакле "Республика на колесах" спел песню "С одесского кичмана". Ее вскоре объявили "манифестом блатной романтики" и запретили...
Стены помнят, как ранним утром самым первым, часа за два до репетиций, сюда приходил великий Николай Павлович Акимов, маленький, очень худенький человечек. Его так любили, что однажды к нему с улицы мужчина привел свою дочку, которую он вел на пластическую операцию. Мужчина в порыве доверия попросил нарисовать девочке нужный нос. Акимов, этот режиссер-художник, ничуть не удивился, сел и быстро набросал портрет девочки...
***
Наверняка стены помнят, как в этот зал вбегала молоденькая Ольга Аросева, будучи тогда актрисой акимовского театра, и глаза ее блестели от восторга: "Никогда более не испытывала я такого наслаждения, как в акимовские сезоны, входя в прекрасный мир его декораций, надевая костюм, созданный по его эскизам, и ощущая себя приобщенной к этой красоте. Всю жизнь после Акимова я искала этого и никогда больше не находила такого праздника на сцене..."
***
Помнят стены и как Эраст Гарин, потеряв всякое терпение на репетиции с вовсю комиковавшим Сергеем Филипповым, кричал своим смешным тонким голосом: "Я тебя в цирк сдам, клоун!" Или фразу, которую тому же Филиппову, приглашенному Акимовым в труппу, в первые же минуты в театре довелось услышать: "Вот этот, с лицом убийцы, - он что, тоже актер?!" Правда, сам режиссер про своих артистов говорил иначе: "У нас есть белые слоны, на которых держится театр". Да, "слоны" были хороши - Эраст Гарин, Сергей Филиппов, Лидия Сухаревская" Николай Трофимов, Павел Панков. А еще до Акимова- Борис "Бабочкин, Николай Черкасов...
***
Этот зал помнит, как 60 лет назад сюда впервые вошли двое подростков - маленькие, худенькие, с большими темными глазами на слегка испуганных лицах. Гензель и Гретхен Театра комедии - Дора Зеликовна Шухман и ее брат не один десяток лет направляли на эту сцену софиты. Дора Зеликовна до сих пор работает в театре, "охраняя" его. Она любит показывать свою фотографию, надписанную Акимовым: "Лучшему осветителю и красивой женщине", и вспоминать, как ее, однажды перед спектаклем подвернувшую ногу, Акимов готов был нести на руках в осветительскую ложу на пятом этаже...
***
Нынче у театра есть не только ангел-хранитель в лице маленькой седенькой Доры Шухман, но и попечитель: фонд "Новация" холит и лелеет этот театр, ведомый худруком Татьяной Казаковой. Президент фонда Наталья Бовкун так и светится от счастья, когда говорит о Театре комедии: "Если я не сплю и не работаю, то я в театре! Меня сюда влекут кулисы, закулисье. Театр Акимова для меня больше, чем театр. Это мой дом родной. В нашем городе множество замечательных театральных коллективов, но меня согревает посещение именно Театра Акимова. Даже не знаю, как это объяснить: может быть, какое-то родство души".
