К Дню учителя мы разыскали самую старую и самую необычную школу Подмосковья
Эта женщина совсем не похожа на директора сельской школы. Она молода, красива, нарядно одета, и у нее есть мобильный телефон. Последнее - очень важно. Ведь почти 170 лет до нее в школе не было никакого телефона. Зато существовали двухвековые педагогические традиции, о которых родители учеников, записывая чадо в первый класс, даже не догадывались.
На берегу
В школу ведут две дороги. Одна - по узким и кривым сельским улочкам, другая - через огромный проточный пруд по длинному железному мосту. После полудня по мосту стучат каблучки. Листы железа, местами отошедшие, пружинят. Мамы идут забирать детей из школы. Не всех. Только первоклашек, потому как те не привыкли, скучают и каждый урок просятся домой.
Родителям за детьми ходить неудобно, вернее далеко, потому что автобус ездит редко, по расписанию, всегда полный, но про другую школу они даже не думают. Хотя таковая имеется всего в пяти километрах от нынешней (так и так на автобусе ездить), и вовсе она не сельская, а самая что ни на есть городская, большая, с тысячным номером и параллельными классами. В Москве, между прочим, находится... А они все равно выбирают эту, в деревне Измалково, которая вроде как часть огромного Переделкина, хотя исторически все эти деревни - Передельцы, Глазынино, Лукино, Измалково - одинаковые были и равноправные, Измалково даже побольше, с усадьбой и тремя прудами, двух из которых уже не найти.
Рука царя
От легендарного переделкинского соседства Измалковской муниципальной общеобразовательной начальной школе - тьфу, ничего. Только дом Корнея Чуковского для пеших экскурсий да библиотека в нем. Этим и заканчивается. Плюс сказки, конечно, всякие, вроде тех, что где-то на территории Измалкова начинались подземные ходы, ведущие в комнату Кремля, в которой находилась библиотека Ивана Грозного.
Детям начальной школы про потерянную в веках библиотеку, как и про самого царя, пока ничего не известно. Их воображение трогало другое. Например, памятник Колумбу, который впоследствии превратился в памятник Петру I, а до этого стоял на дачном участке скульптора Зураба Церетели, и дети видели, как из-за деревьев торчит вытянутая человеческая рука, сочиняли про нее небылицы и долго их потом пересказывали друг другу.
Никогда за новейшую историю измалковской школы в ней не учились дети писателей. Никогда сами писатели в школу с визитами не приходили. Образовательное учреждение на шести сотках земли, с тремя окнами по фасаду, с белыми наличниками, яблоневым садом и клумбами, втиснутое между двух обычных частных домов, интереса у литературных соседей не вызывало. Впрочем, дети, конечно же, не понимают, кто их окружает, им на это - как на передачу "Рынки. Спецвыпуск. Закрытие торгов в Америке"... И, катаясь зимой на лыжах по замерзшему пруду, они не догадываются, что на западном краю водоема живет губернатор области, человек, от которого в чем-то зависит их будущее.
Рублево-успенское образование
Первого класса образца 2004 года в измалковской начальной школе могло и не быть. Сначала искали учителя, который должен был стать заодно и директором, потом ждали заявлений в 1-й класс от родителей, понимая, что если тех не будет, то через год в школе останется один класс из двух имеющихся, а еще через два года школу закроют совсем. Пессимистические прогнозы не сбылись. Набранный первый класс стал залогом того, что школа проработает еще четыре года.
Нынешний первый самый большой в школе - семь человек. В остальных - во втором и четвертом - по шесть детей. Девятнадцать учеников для последних лет измалковской школы - это рекорд. Пришлось даже ремонтировать новый класс, в котором уже давно никто не учился, клеить в нем стены обоями с рисунком "Плющ" и отдавать его первоклашкам.
Директор Ирина Александровна пришла в Измалково из школы, которая находилась в непосредственной близости к Рублево-Успенскому шоссе, но сельской не считалась, а была частной. За детей там родители платили по несколько сот долларов в месяц, а от учителей, понятное дело, ожидали если не педагогического подвига, то хотя бы педагогического чуда. Организовать которое было сложно. Причиной этому была не квалификация учителей, а пренебрежительное отношение к ним детей. Не привыкли учителя еще советской закалки к тому, что на замечание: "Полина, ты не танцуешь, а прыгаешь, как коза", девочка-второклассница отвечала: "Сама вы коза, я про вас маме расскажу". Шла и рассказывала. Мама жаловалась директору. Директор просил учителя публично перед девочкой извиниться.
Ирину Александровну такие случаи минули. Но ей вместе с образовательными вопросами приходилось решать проблемы частного порядка. Была у нее ученица, родители которой развелись, причем мама запрещала папе видеть дочку. Папа по кровинушке скучал, оплачивал ее обучение и периодически навещал в школе. Но не просто так, стоя у забора, смотрел на гуляющую дочку, а - с размахом. Он привозил машинами игрушки ей и игрушки ее одноклассникам. Он устраивал детям дочкиного класса праздники с клоунами, дрессированными собачками и артистами, которых выписывал из города в рублево-успенскую деревню. Он искренне хотел быть со своим ребенком, отвечали же за его стремление учителя. Мама девочки порывов бывшего мужа не разделяла, скандалила и ругалась. Правда, матом - ни разу.
В общем, устала Ирина Александровна от работы такой нервной и вернулась в школу обычную. Коллеги по частной школе провожали ее с печалью, говорили, что завидуют, что сами скоро уйдут "отсюда на волю". И было это совершеннейшей правдой, потому как работать в частных школах тяжело, и такой текучки кадров, как там, нет нигде, и зарплата у них не многим больше государственной школьной, может, раза в полтора выше.
Не давайте Осману
В измалковской школе Ирине Александровне тоже поначалу было тяжело. В основном из-за отсутствия богатой материально-технической базы. Как-то привыкла она к магнитным доскам и прочим благам образовательного процесса и, отказавшись от оных, почти страдала. Между тем плюсы в новой работе все-таки обнаружились, сложившись из хороших учеников, хороших коллег и места пребывания.
Увидев измалковскую школу в первый раз, муж Ирины Александровны вынес вердикт: "Дембельский домик". Протяжно вздохнул, подумал и добавил: "Иди, Ирина, такого у тебя еще не было". Несмотря на то что первый раз Ирина стала директором школы в 27 лет и с тех пор, только с перерывом на частное образование, не переставала им быть ни на день. Так что работа знакомая...
За школьной калиткой сигналит машина. Директор выбегает на дорогу и встречает экспедитора с продуктами. В школу привозят продукты для детских завтраков: печенье, пряники, баранки, чай, какао, сыр, колбасу. Когда что. На маленькой школьной кухне-столовой - газовая плита и три чайника. Два для чая, третий для мытья посуды. После второго урока - милости просим завтракать, Это вам не обеды в частной школе, это вам завтрак за государственный счет, но детям, которые к любой еде относятся прохладно, опять-таки все равно. Они пьют чай больше для игры, топят в нем баранки и сухари. Кто-то кричит: "Осману не давайте, он не будет". Здесь так мало детей, что хранить и соблюдать национальные традиции легко. Все помнят, что первоклассник Осман, как и его братья из 2-го и 4-го классов, ингуш и колбасу они не едят, им мама с собой бутерброды с сыром кладет.
На переменах дети бегут играть в самую интересную в школе настольную игру - "Азбука пешехода". Примерно в такие же игры (кидаешь кубик, ходишь фишкой) играли и двадцать лет назад. С тех пор в измалковской школе мало что изменилось. Тот же детский азарт, тот же кубик, та же драка по претензии "не правильно сходил". Многие дети не в туфлях, а в тапочках, не в ботинках, а в шлепанцах. Вот она - их сменная обувь. А у двоих учеников есть электронная игра Gameboy. Зависть!
Научно-техническая революция и государственная программа оснащения сельских школ компьютерами измалковскую школу, по-моему, коснется в последнюю очередь. Хотя там и не стремятся. Давать образование, не смешивая его с новинками технических средств - помощников обучения, оказывается много эффективней. И, главное, качественней, можно даже сказать, экологически чище и психологически легче. Так вот получается, что сельская начальная малокомплектная школа - это почти на 100% семейное предприятие. В том смысле, что все - как одна семья.
Самарин-барин
Именно этого добивался в начале тридцатых годов XIX века Федор Васильевич Самарин, не первый, но в народной памяти Измалкова единственный местный "барин". В Москву участник Отечественной 'войны
1812 года приехал из Петербурга. Там он состоял в звании действительного статского советника, шталмейстера на придворной службе. Старшего сына Самариных крестил император Александр I с императрицей. А так в семье выросло девять детей, воспитанием которых и занялся Федор Васильевич, специально уйдя для этого благого дела в отставку.
Измалково семья Самариных купила в августе 1830 года, когда то продавалось по долгам. У самих Самариных денег на Измалково тоже не было. Зато нашлось бриллиантовое ожерелье - свадебный подарок жены Федора Васильевича. Ожерелье продали, на вырученные деньги купили Измалково вместе с усадьбой. В тот же год в Измалкове начала работать домашняя школа. Федор Васильевич организовывал учебный процесс грамотно.
Как вспоминал один из преподавателей самаринских детей академик Буслаев: "Экипаж, запряженный четверней, с пунктуальной точностью часов и минут ежедневно доставлял учителей из города в деревню и отвозил обратно". (Заметьте, это середина XIX века.) Потом традиции школы передавались следующим поколениям Самариных, и не только им. Под конец XIX века в Измалкове работала народная школа - начальное училище, на которое Самарины ежегодно давали денег. На школу, библиотеку и прочие благотворительности уходило у них около одной шестой годового усадебного бюджета, при том что усадьба была убыточной.
С годами в Измалкове менялись хозяева, а школа оставалась. После войны она относится к колхозу им. Сталина, переименованного позже в совхоз "Матвеевский". Большинство из учеников измалковской школы были детьми его сотрудников. Так оно и сейчас. Совхоз о школе не забывает. Ежегодно выделяет ей по три тысячи рублей.
Диван финансиста
Но измалковская школа видела и другие богатства, когда построил неподалеку себе дачу банкир - высокий нарядный дом за толстым бетонным забором. Банкир был удачлив и воспитан. Проживал в столице, а дом свой загородный на берегу самаринского пруда посещал в выходные. Что там у банкира не заладилось, никто не знает, но вышло так, что пришли его дети на одну четверть учиться в измалковскую школу. Вид учебного заведения банкира насторожил по поводу небезопасного в нем нахождения. Он вызвал рабочих, организовал закупки, и в школе появилось паровое газовое отопление, канализация, ровные стены и новый диван в учительской.
Не считая коммунальных удобств, диван сейчас, наверное, самое дорогое, что есть в школе. Конкурировать с ним могут только фортепиано и аккордеон, укрытый последние годы щедрым куском малинового плюша. Диван же стоит рядом. Его немонументальную поверхность украшает вышитая, скорее всего, еще при царе, старенькая, выгоревшая до серого цвета подушечка. Короче, музей забытого быта. Но жалко от этого не становится, становится тепло и до слез приятно.
Трудно представить этот бревенчатый домик, салатной краской покрашенный, с иной начинкой. С телевизором представить, с телефоном, компьютером. Без яблоневого сада, без стука его переспелых плодов по крыше школы во время уроков, без клумб с какими-то бесконечно цветущими розовыми цветами, без соседских кошек, транзитом следующих через школьный двор. Двор, в котором нет ни сантиметра асфальта и ни грамма бетона.
Прогнозы
В России около 70% всех образовательных учреждений составляют сельские школы, при том что в последние годы их количество сократилось на 2 тысячи. Измалковская школа в их число не попала.
Три педагога - Ольга Сергеевна, Ирина Александровна и Галина Иосифовна (несмотря на то что ей за семьдесят) готовы учить детей столько, сколько потребуется. Но статистика - вещь упрямая. По ней к 2010 году детское население школьного возраста сократится на треть. То есть в классах измалковской школы может остаться по два человека. А это уже серьезный повод для закрытия образовательного учреждения. История школы может оборваться, и тогда уж точно никто не вспомнит, как 200 московских учителей послали младшему сыну Федора Васильевича Самарина, видному деятелю народного образования, приветственный адрес. В котором кроме прочего написали: "Служение делу народного просвещения в России издревле было близким и любезным славному роду Самариных". В измалковской школе пока об этом помнят.
