Сказка
Я давно не встречался с ней. Наши пути разошлись, когда меня насильно из-влекли из родной норки, по соседству с местом ее полового созревания. Но, что греха таить, на нарах я частенько балдел, вспоминая наши свидания, которые я честно добывал в кровавых драках с ее многочисленными ухажерами.
Столкнулись мы в кабаке, как говорится, нос к носу. Судьба свела нас так стремительно, что охрана даже не сообразила, как красная торпеда врезалась в меня. Не было обыденных "Как живешь?", она крепко поцеловала, будто и впрямь с нетерпением ждала моего возвращения из многолетней зоны ожидания.
- По-прежнему бандитствуешь? - указала она на мое стриженое сопровождение.
- Да, - признался я честно, впитывая в себя возбуждающее ощущение, казалось бы, ушедшее с юностью, но вечной для меня Женщины - теперь это модно и, в особо крупных размерах, приветствуется. Так что по давним временам висеть мне на "Доске почета" среди почетных участников бандтруда. А ты часом не моя коллега, вон вся блестишь-переливаешься кольцами-брошками?
- Нет, я пиарствую, добываю хлеб насущный на морях политических сражений.
- Отлично! Хлебные деревья на наших трудовых нивах колосятся удачками-дачками. Давай корешиться и на объединении интересов прорастим гибриды совместных успехов, - продолжил я беседу уже за ресторанным столиком.
- Образно излагаешь, тебе бы слоганы придумывать. А ты что, избираться куда хочешь? Могу помочь со скидкой, по давней дружбе, - внесла подруга деловое предложение.
- Мне законная власть ни к чему. Она меня посадила, после чего я по другим правилам пророс. А вот приобрести что по средствам почему бы нет?
- Подобрал товар?
- Естественно, и прямо с витрины. Мэрский пост манекеном красуется, почему бы прикид не сделать?
- Приветствую, и готова выступить бесплатным консультантом, - она сделала паузу и произнесла как бы вскользь: - Помнишь Сергея, он на пару лет старше учился?
- Хотел бы забыть, да забывалка не позволяет, - указал я пальцем на лобешник. - Крестник мой, в первый раз ведь за него повязали. Известный был массовик-затейник по комсомольско-партийным развлечениям, да и сейчас частенько примечаю, по телеку ленточки перерезает.
В наступившей паузе замелькали воспоминания. Главную роль исполнял в них один чувачок, лет эдак на пять-шесть постарше нас. Чистенький, помытый такой, всегда при галстуке. Нас, тупоумков, обучать светлой жизни пытался. Помню, меня в сопливом детстве на кругу прокачивали, что-то я там у кого-то отобрал по праву сильного. Собрались хмыри, как на праздник, еще бы, ЧП - для них развлечение, можно со смаком себя проявить. Сижу я, зелень по морде размазываю, мне аморалку шьют, а он среди них самый словоохотливый. "Как же так? - трели поддельно соловьиные запускает. - Мы к светлому будущему путь держим, а этот бандитизм возрождает. Следует остановить, осудить, исключить". И так далее, и тому подобное.
А у меня уже тогда, в допаспортном возрасте, собственное мировоззрение вырабатывалось. "Складненько поешь, - про себя думаю, - мотивчик заказной, слова продажные. Капиталец политический сколачиваешь, семейственный. Вон папаша авоськи таскает, откуда заморский колпитец? Известный солист в хоре алилуйщиков и анафемщиков. Ладно, мы не гордые, до поры до времени покаемся". Меня поперли из комсомола под сочувствующие аплодисменты улицы. Серегу же руководство постом премировало как ударного борца за советские идеалы. Все по лозунгу развитого социализма "От каждого по способностям, каждому по его харе!".
Дальше посерьезней события были. К тому времени меня в ПТУ мастеровым премудростям во благо общества обучали. Хорошо, но голодно. Обстоятельства сами по себе к заработку толкали. А тут еще Татьяна, от нее одним кино с домино не отделаешься. Но до времени Бог миловал.
Беда приехала в автомобиле забытой марки "Победа". Было в наше время такое отечественное чудо на колесах, с виду чуть беременное, но престиж легальных паханов четко обозначало. Вот из брюха этой лаковой гадины моя первая ходка и народилась. Смотрю и глазам не верю, из похабной темноты салона подмятая Татьянка в обнимку с Сергеем вылезают и в череде засосов наверх к ней топают. Ощущаю себя точно верблюдом оплеванным. Все прекрасно чистое, что между нами было, в тягучую вонючесть превратилось. Делать нечего, свистнул дружков, подождали мы его и под утро встретили. Нашли меня быстро, суток не прошло, определили по его часам. Понятно, опыта еще тогда не было. Так сдал я вступительные экзамены в жизненные университеты на полный срок обучения.
Отогнал прошедшее, в себя действующего вернулся, поднял голову, смотрю: у моей собутыльницы слезки по щекам следы на пудре оставляют, сочувствует вроде бы. Отодвинул я рюмки в сторону, фужеры до краев "Мартелем" обременил и тостом итоги размышлений подвел.
- За детство счастливое наше спасибо родимой стране!
Выпили, беседа свободней потекла. Договорились о намерениях, визитками обменялись. Я ее подвез домой. Подняться не пригласила, хотя сказала, что одна живет.
Утром дал задание своим молодцам разобраться детальней в ситуации. К вечеру расклад готов. До покера моим партнерам явно джокера не хватает. У красных, как всегда, колер тасуется, крестовые тоже хорохорятся, но блефуют, больше стрита им не набрать. Подвел итоги, все решит прикуп и крепость нервов при блефе. Тем интересней, сыграем роль крупье. Непривычно, но заманчиво.
Продолжения ждать долго не пришлось. Утром следующего дня секретарша доложила о незнакомых посетителях.
- Агентство ТаСС, дама и молодой господин. Договаривались?
- Пусть войдут. Приготовь все необходимое для красивой встречи, - определил я код предстоящего саммита.
Вошли, разместились в креслах. В паузе, не торопясь, по-трезвому, разглядели друг друга. Она почти не изменилась. Та же яркая наглость в глазах, делающая неповторимым сочетание точеных черт лица и непоседевших, молодых волос. Все как было, и только две энергичные морщинки по краям губ свидетельствовали, что прошли немалые годы. Она тоже подвела итоги своих наблюдений: "Бодро выглядишь", после чего представила своего спутника.
- Мой сын и помощник Сергей Сергеевич. А у тебя есть дети? - поинтересовалась Татьяна.
- Мои дети в зонах, в несвершенных намерениях остались, - неожиданно для себя обозлился на кажущееся ее семейное благополучие. - Но не будем о личном, давай об общественном.
- Ты знаешь, предстоят выборы мэра. Ситуация сложная. Муж возглавляет штаб действующего градоначальника, - ввела меня Татьяна в содержание хорошо известных обстоятельств. - Мы хотели бы получить от тебя авторитетную поддержку, - намекнула подруга на мои позиции в теневом сообществе, - от спонсорской помощи тоже не откажемся.
Предложение было ожидаемым, но я сделал вид, что призадумался. В кабинет внесли добротный аперитив с легкой, но убедительно дорогой закуской.
- Вижу, не бедствуешь. - Оценила ассортимент подруга юности ушедшей. - Что ты можешь нам реально предложить и потребуешь взамен?
- От тебя лично? Ничего. От вашей тусовки, так, самую малость. Но давай для начала познакомимся с представителями моего сходняка. - Я нажал кнопку, Татьяна напряглась в ожидании. - Представляю группу сотоварищей. - Мои, по одному, как зеки на досмотре, начали входить в кабинет и рассаживаться в креслах.
- Владимир Анатольевич, - представил я атлета-братка, - мастер на все руки, отвечает у меня за малый бизнес, организует сбор утаенных от казны налогов.
- Анатолий Владимирович, - в компанию влился мой младший сокровник, - думаю, Татьяна, ты его помнишь, в далекие времена сопливым пацаном за мной постоянно вязался. Теперь заведует у меня национальными вопросами, урегулирует перекрестные недоразумения с некоренными национальностями. И, наконец, мой ангел-хранитель, Аннушка. - По команде вплыло чудо с ногами от шеи и другими атрибутами современной женской привлекательности, которое, сказать честно, я включил в команду специально, чтобы позлить и поставить на место Татьяну.
- Что ж, фишки розданы, приступим к нашим игрищам. Анют, обнажи расклад.
Девчушка почти буквально восприняла мои указания, вызывающе положила ногу на ногу, нацепила на нос очки и начала отрабатывать свой нехилый прокорм.
- Социологические опросы показывают неадекватность отношения к действующему мэру. Многие не воспринимают его словоблудия, другим он просто надоел. Оппозиция, по обыкновению, не обозначает конструктивных позиций. - Слушаю ее, а сам думаю, что пора в офисе спецовочки хотя бы для баб вводить, а то мужики совсем от открытости форм моей красавицы обалдели.
Анна, однако, привычно приняв к сведению результаты сексуальной атаки, продолжала:
- Определяется несколько направлений стратегических ударов. Давайте посмотрим на схеме. - Девушка, придвинулась к компьютеру, несколько изменив форму представления сексапильности, чем вызвала новое раздвоение внимания мужской части слушателей. Моя протеже что-то щебетала, но я не слушал, потому что знал, что все это - фуфло. Я давно осознал главную особенность нашей демократии, когда властный или богатый метит под себя колоду. Прямой подкуп деньгами или обещания гор золотых, какая разница. Все это не очень интересно, потому что хорошо известно. Однако уделим внимание противоположной стороне, всю вчерашнюю сметану Анюта вроде бы слизала, посмотрим, что у моих клиентов за душой новенького припасено.
- Поздравляю, коллега, неплохо для дипломной работы, - смешала мед с дегтем в бочке поддельной похвалы Татьяна. - Но на практике суть не в абстрактных теориях, а в деталях. - Татьяна победоносно оглядела аудиторию и продолжила развитие успеха. - Нам предстоит популярная игра "Что? Где? Когда?". Первое - "Что?" Предложить безликой, жадной и ждущей скандалов массе, которой якобы демократия время от времени позволяет проявить возможность выбрать то - сам не знаю что. Второе - "Где?" Поле битвы обозначено географией встреч, наглядной агитацией и работой СМИ. И наконец - "Когда?" Определяет временную стратегию использования вышеназванных "Что?" и "Где?". Одним словом, необходимо приручить бредовые инстинкты электората и заставить его сделать правильный выбор в нашу пользу. Мы, юная коллега, должны испечь пирог с начинкой из накопившейся ненависти и обернуть его в фольгу благих намерений и реализовать этот "опиум для народа" по сходной цене. Простенько и со вкусом, - финишировала Татьяна на пике успеха.
Я по-хозяйски подвел итоги.
- Точно сказано. Иван - он и есть и Иван. Постоянный сиделец то на печи, то в тюрьме, вот теперь на поводок посадили и дрессируют. Гавкнешь, как надо, конфетку дадут. Но не об нем речь, а о нас - кукловодах. Мне авансы на будущее ни к чему, знаю я эти авансы. Весь развитой социализм за колючей проволокой преодолел. Вот здесь условия нашей сделки, - протянул я Татьяне кожаную папочку. - Так, ерунда, небольшой землеотвод и чуть-чуть общественной собственности в придачу. Ксиву заверяем, до выборов реализуем, после нашей победы. А уж мы постараемся со всем усердием. У нас иные "Что?" "Где?" "Когда?": слушок распространить, кого надо приструнить, кого надо устранить. Вот такой наш профессиональный пиарец.
На том и расстались. Каждый продолжил исполнение принятых обязательств. После получения подписанных документов я перечислил надлежащую сумму, составляющую примерно треть необходимых средств, которые мне пришлось бы потратить на подкуп чиновников в "мирное время". Немногим меньше, через закрытого посредника, я передал в штаб кандидата, также имеющего неплохие шансы на избрание. Согласитесь, не мог же я рисковать, да и недемократично поддерживать одного кандидата. Не знаю, по каким каналам, но об этом узнала Татьяна и, соответственно, ее боссы. Репрессии начались незамедлительно, на одном из контролируемых рынков во время исполнения прямых производственных обязанностей по сбору платы за охрану была задержана пара моих бойцов. Более того, нам дали понять, что крышевание объекта передается моему конкуренту. Честно говоря, мелочь, но неприятная. Приняли ответные меры. Произошло два небольших несчастья у наших договорных подельщиков: пропал любимый "Мерседес", на даче у друзей юности в результате короткого замыкания сгорела банька, к счастью - пустая и даже холодная.
Татьяна примчалась тут же. Мои ее несколько остудили, попридержав в предбаннике, но ко мне она влетела чуть холоднее огня, но существенно крепче спирта: глаза горели, щеки розовели от неподдельного гнева, слюни, вылетающие вместе со словами, не украшали ее.
- Ты что себе позволяешь, бандит? Зачем собственную могилу роешь? Опять на нары захотел? Знаешь, сколько мне стоило приостановить ментуру от того, чтобы тебя прикончить?
- Сколько тебе стоило, догадываюсь, сколько мне - знаю! И давай сразу уговоримся, не будем ля-ля - тополя. Что, кому и почем - вопрос гинекологический, интимный. Мое-твое благополучие стоит ровно столько, сколько накопили, включая разбитые иллюзии, потерянных друзей, несотворенных детей! Свидетельствую, наши банковские счета к концу подходят. Последние лет пять живу, точно в камере смертников. Справа - соседа инфаркт точным выстрелом в сердце ухлопал, слева - хронические пристрастия через цирроз печени подельщика в гроб уложили, другой сокамерник мил друзьям не стал - пристрелили. Вот так и живем, пока можем, каждый в своем окопе. Я даже верующим стал. Видишь, иконку в потаенном углу разместил. А ты туда же, мелкие права качать. Остынь, хочешь контактировать, давай. Нет, я в одиночестве оставшийся срок по жизни коротать буду.
Наступила пауза. Моя собеседница лихорадочно версию показаний меняла и нашла обыденную, по-бабьи выверенную, - зарыдала.
- Устала я. После тебя так и не встретила настоящего мужика. Все гнетут, используют. Этот, от кого сын, только и знает "Чего изволите?". Меня ради карьеры готов был под кого угодно положить. Работа проклятущая, каково постоянно ложь в доброту намерений обращать.
Не поверил я ее слезам, насмотрелся я на таких слезливых надзирательниц в лагерях, всю накипь накопившуюся из души паром выпустил.
- Жалко мне тебя, аж сил нет. Понятно, место сладкое горько терять. Я бы тоже зарыдал, но мои слезы около параши остались. Ничего не поделаешь, каждому его планида свыше заказана. Кому народ властью дурачить, кому излишки накоплений в дань обращать.
- Жестокий ты стал, несговорчивый. - От Татьяниных слез даже следов не осталось. - Ладно, физический урон, который ты нам нанес, прощаем. Что с моральными потерями будем делать?
Понятно, о чем идет речь. Мы им подсунули дезу, что я напрямую стал работать с конкурентом. Неважные собственные дела они связывали с моими подпольными воздействиями. Решил продолжать блефовать.
- Кто кому объявил вендетту? - вставил я красивое слово из любимых мною итальянских детективов. - Почему твой начальник меня не возлюбил, поясни? С националами общается? - задал я вопрос, на который давно знал ответ: все мы повязаны одной цепочкой "Дай-порешай".
- Брось мелочиться, - всерьез вступила в торговлю Татьяна, - по договору ты получишь гораздо больше. Хочешь, еще чего в него впишем?
- До потом еще теперь пережить надо, а дела ведь у вас не ахти?
Татьяна в ответ блестяще сыграла возмущенное недоумение:
- Брось, ты же прекрасно знаешь, что наш электорат консервативен и не хочет изменений. А что до мелких недостатков - забудут, испугавшись более крупных, мы это им популярно объяснили.
Промолчал я, не стал своими сомнениями собственный сумбур по данному поводу выдавать. Расстались мы в тот день, примирившись.
Суета предвыборного финиша отвлекла ее от меня. Наше дальнейшее содружество продолжилось через несколько месяцев при серьезно изменившихся обстоятельствах. На выборах победил не наш кандидат, а некто третий, кому политический ветер удачливо задул пониже спины. Все как-то быстро стало меняться. Татьянина фирма почти сразу прикрылась, меня выжали с уличной торговли, но кое-что оставили, так, чуть-чуть, клопов разводить. Взял я к себе бабушку русского пиара моим бытом и сбытом командовать. А что было делать? Первая любовь - не малява, в укромное место не засунешь.
