Однажды я зашла в кабинет Ольги Александровны Смирновой, заведующей отделом охраны прав детей управления образования городской администрации и испугалась: потухшие глаза, сгорбленные плечи.
- Заболела?
В одно мгновение ее лицо и осанка преобразились.
- Просто думала. Вопрос был сложный.
Обычно Ольга (буду называть ее без отчества на правах старой доброй знакомой) суперэнергична. Она словно искрящийся чистый водопад. В раскосых глазах плещется столько доброты и задора, что многие люди думают: "Вот он - беспроблемный человек".
Помню ее еще студенткой Вологодского политехнического института. Оленька Малыгина приходила в "Вологодский комсомолец" со статьями о жизни в группе, о работе стройотряда, об интересных людях. Красивая, яркая, с пышной волной темных волос. Мы подолгу говорили, и я чувствовала, как много значит для нее так называемая общественная жизнь. Бывшие однокурсники при встречах до сих пор шутливо называют ее комсоргом. Комсомол был ее любовью. Не случайно уже на последнем курсе она работала освобожденным заместителем секретаря комитета комсомола института. Здесь и осталась после окончания института на какое-то время, внося в работу настоящий фейерверк оптимизма, интересных идей.
Иногда я думала: "И зачем ей, такой женственной, внешне очень сексапильной, нежной эта общественная работа? Выходила бы замуж, рожала таких же красивых детей".
И только недавно узнала, что замуж ей предлагали не однажды. Казалось, была любовь. И вдруг сразу все обрывалось: "Нет!" Нет! Нет! Ну какая я жена? Столько интересных дел вокруг".
Ей нравилось, чтобы жизнь кипела.В школе N 9, где она училась, Ольгу помнят неугомонной. Все успевала - была президентом клуба интернациональной дружбы, председателем совета дружины, юнкором. Ходила в конькобежную секцию, пела и замечательно училась.
- Оля, - спросила я во время интервью, - откуда столько энергии? Ведь ты и сейчас как та школьница.
Она заразительно засмеялась:
- Я очень счастливый человек, потому что вся моя жизнь проходит с удовольствием, нахожу радость во всем.
Это не было пафосом, хотя все расписано чуть ли не по пунктам. Встает очень рано, чтобы приготовить завтрак, сварить суп. Гладит младшей Сашеньке белые носочки, платьице, чтобы все было как с иголочки. В 6.15 будит Илюшу на футбол, в 6.20 поднимает мужа Николая, затем старшего сына Андрюшу, который тоже идет на работу. Всех кормит, потом отводит в садик Сашу. В рабочее кресло садится уже уставшая. Но достаточно бодрящей чашки чая, чтобы все встало на свои места. В управлении образования ее привыкли видеть деловой, доброжелательной. А коллектив Ольге очень нравится.
Впрочем, вернусь в прошлое. Замужество, конечно же, состоялось. Она только что вернулась из Венгрии, куда ездила командиром стройотряда. (Уже и институт был окончен). Загорелая, хорошенькая, в модных кроссовочках. Вечером звонок от подруги: "Завтра моя свадьба. Ты будешь свидетелем". К тому времени она "переженила" многих своих сокурсников, организовывала студенческие свадьбы, неизменно была тамадой.
...Увидела свидетеля и про себя ахнула: "Хочу за него замуж".
Про Николая (или "Палыча") Ольга говорить спокойно не может:
- Высокий, красивый, со светлыми вьющимися волосами, длинными ресницами, похожий на Есенина... Он вот так сразу меня и покорил.
И Николай признался ей:
- Ты меня околдовала.
Через два месяца они стали мужем и женой. Девятнадцать лет прожили вместе.
- И как с чувствами? - поинтересовалась я с юмором, - не разбились о "лодку" семейного быта?
Мне понравилась ее задорная откровенность:
- Нет! Все как в первый раз. Палыч на меня не надышится.
Это ее любимое словечко, когда речь идет о семье, о любви.
Ольга не потерялась бы в жизни. Это однозначно. Но то, что рядом оказался настоящий, сильный мужчина, который воспитывает мальчишек по-мужски, а на дочку тоже не надышится - это действительно счастье. Палыч все умеет. Дом в деревне строил сам, а помогали Андрей и Илья. Сохранилась фотка, на которой парни роют вместе с отцом котлован... В этом доме с камином, куда они ездят в выходные, летом так уютно и светло, что Ольга иногда говорит:
- Вот бы перевезти его в город.
В Вологде у них маленькая двухкомнатная квартирка. Чисто, красиво, но... Друзья к Андрею и Илье ходят по очереди, а на кухне всем вместе как следует и не уместиться за столом. Как многодетная семья, Смирновы поставлены на льготную очередь. Ольга верит, что администрация поможет. Она всегда надеется на лучшее. А у Николая любимое выражение: "Все будет хорошо".
Ее иногда спрашивают:
- А почему муж не может заработать? Он же предприниматель.
Так получилось, что после дефолта не сумел раскрутиться... Доходы небольшие. Чтобы прокормить и одеть семью хватает, но отложить солидную сумму на квартиру не выходит.
Кое-кто из знакомых язвит:
- Надо было головой думать прежде, чем рожать.
Но ведь каждый ребенок в их семье желанный. У Ольги лицо светится, когда она вспоминает эпопею с Сашенькой. Беременность была случайной. Она плохо себя чувствовала. В консультации жестко сказали: "Или аборт, или в больницу на сохранение". Она позвонила Николаю. Он примчался в консультацию, обнял жену: "Рожай".
Ольга вздохнула:
- Мне 36, стара я для родов.
А он мечтательно:
- А вдруг это девочка... Все будет хорошо.
Сашеньке уже четыре года, Андрею - 18, Илье - 14. Хорошие, трудолюбивые ребята. Смирновы каждое лето выращивают около 100 мешков картошки. У парней никогда нет отговорок. Знают, что работают на себя. Когда картошку продадут, они получат то, о чем мечтают - компьютер, например.
Приучены к чистоте. Ольга снова заразительно смеется:
- Говорят: "Мама, роди еще ребенка, а то Саше с нами скучно". Родила бы, да уже поздновато. А так во всем помогают. Я сама люблю на кухне повозиться... Вот только белье гладить не терплю: пять пододеяльников, пять простыней, пять полотенец, куча трусов, носков! Ух!
Андрей сейчас работает, будет поступать в техникум. В прошлом году не добрал баллы в технический университет. Я советовала Ольге: "Сходи к ректору, к декану, в приемную комиссию. Тебя помнят. Ты же была патриоткой института"...
Не пошла.
- Понимаешь, - сказала она, - для других я могу сделать все, что угодно, для себя стыдно...
Я искренне желаю Андрею удачи. Он не хныкал. А платно учиться не стал, понимая, как будет трудно родителям.
- Это все об Ольге Александровне Смирновой? - удивится кто-нибудь. - Об Ольге, которую знает полгорода, которая ходит по одним коридорам с очень солидными людьми: да только, мол, попроси - замолвят словечко...
Не будет!
Да, это все об Оле, которую партия в свое время отправила секретарем комитета комсомола в объединение "Облшвейбыт" (19 ателье города), в котором было 600 комсомольцев. Для большинства слово "комсомол" ничего не значило. За три года Ольга сумела сплотить их в дружный коллектив, создав актив из парней. Спорт, конкурсы, дискуссии, социалистические соревнования - все воплотилось в жизнь.
Многие сейчас ругают комсомол, но для Ольги он был путевкой в жизнь. Она научилась быть организатором. Ее не потеряли в начале смутных 90-х годов. Сначала работала в областном отделе молодежи, затем в комитете по делам молодежи в администрации города. Когда создали комитет по вопросам семьи и материнства, ее перевели сюда специалистом. А в 32 года Ольга стала заведующей этим непростым отделом плюс заместителем председателя комиссии по делам несовершеннолетних.
Безработица, безденежье ставили людей в тупиковое положение. Очереди в отделе были громадные. Территориальный центр помощи семье и детям на ул. Энгельса, 61 еще только создавался. В буквальном смысле бегала "по адресам", поскольку жалоб и просьб было много. Видела своими глазами ужасающие условия: голодных детей, грязные, почти пустые квартиры. Как-то вошла в квартиру, а женщина только что на колени не бросилась: "Не говорите мужу, что приходила за материальной помощью, напьется - отберет". Ей, матери благополучных детей, было страшно за чужих. Никогда не забыть мужчину, у которого слезы по лицу катились градом. Жена умерла, а на его работе не платили зарплату. Девять детей страдали от голода... Первый раз она открыла тогда свой кошелек.
Помнит растерянную молодую маму, которую сократили и выселили из общежития за неуплату... "Сломается, сопьется!" - стучало в голове.
Конечно, старались помочь: прежде всего устроить на работу (связь с центром занятости была постоянной), дать (хотя бы и мизерную) материальную помощь. Подключали спонсоров из числа знакомых, друзей, которые привозили ящики макарон, сушку, хлеб, муку... Своя и друзей поношенная одежда шла с колес. Иногда Николай спрашивал: "Не знаешь, где моя старая куртка?" Она только рукой махала. Ползарплаты уходило на благотворительность. Муж тогда неплохо зарабатывал, они купили машину. Кто-то ругал: "Не давай свои деньги".
Я Ольгу понимаю. Такое было время. Ее импульсивный характер выражался таким вот образом. Социологи считают, что на благотворительность можно тратить лишь 10 процентов своего дохода. Многие по дешевке скупали квартиры у спивающихся вологжан и стали богатыми. Она же делала все возможное, чтобы не дать людям упасть в пропасть. Заведовала отделом 8 лет.Благодарна всем своим коллегам за то, что не было среди них равнодушных. Много добрых слов сказала Ольга о первом заместителе главы города Сергее Алексеевиче Юзгине, у которого многому научилась. (А в 1995-ом окончила заочно факультет психологии и социологии ВГПУ).
... Когда вышла из декрета, Сергей Алексеевич предложил ей перейти на другой сложный участок работы, которым она сейчас и заведует. Дети-сироты - проблема острейшая. Писала я о ней много. И интервью с Ольгой было не однажды, поэтому не останавливаюсь на этом подробно. Кроме того, газета еще не раз вернется к акции "Ребенок". Здесь Смирнова тоже на своем месте. Тема семьи - это ее призвание. И сознательно, и подсознательно она желает каждому ребенку, его родителям счастья или хотя бы покоя, благополучия.
Меня интересовало, как Николай Павлович относится к тому, что жена и дома порой думает о работе.
Она ответила с чувством, значение которого уловить было так несложно.
- Если я приду домой никакая, он потерпит немножко, потом попросит: "Оля, скажи что-нибудь"... Я могу положить голову ему на плечо и обо всем рассказать. Он утешит: все, мол, будет хорошо, ты у меня достойна самого лучшего в мире! А мне не стыдно сказать ему:
- Ты у меня самый лучший, самый дорогой. Я горжусь тобой!
