Посвящается Магомедхан у Малогусейнову.
После осложнения обстановки в Чеченской Республике мне часто приходилось бывать там. Однажды в сопровождении четырех земляков мне пришлось быть в Министерстве нефтяной промышленности. Один из сопровождавших с наступлением сумерек, обратившись ко мне по имени, предупредил, что в ночное время пересекать границу небезопасно, и посоветовал побыстрее выехать хотя бы из Грозного. Услышав мое имя, сидящий за столом пожилой мужчина подошел ко мне и спросил: - Ваше имя Анварпаша?
Он подошел еще ближе. И тут мне стукнуло в голову впервые в жизни - почему мое оружие не заряжено? Но тревога моя оказалась напрасной. Он обнял меня и расплакался, потом попросил извинения, сказав: "От Магомедхана Малогусейнова я наслышан о Вас, и прошу тебя передать огромный салам лично Магомедхану, всем кизилюртовцам, которые в моей памяти стали ближе родных братьев". В заключение он заявил, что обязан многим всему дагестанскому народу, руководству республики и со своей стороны всегда будет стараться не разрушать, а строить новые мосты дружбы с дагестанским народом.
А теперь несколько слов об интересном случае, что так сблизил меня с Магомедханом Малогусейновым. В 1985 г., работая в Амманском посольстве, мною была сформирована делегация из числа этнических дагестанцев, проживающих в Иордании, для направления в Дагестан по линии общества "Родина". Откровенно говоря, нелегко было убедить каждого из членов делегации в отдельности в целесообразности поездки на родину предков. Наконец руководитель общества "Родина" Сагим Ильясович Сулейманов в соответствии с утвержденным планом руководством республики уже готов был реализовать мероприятия, предусмотренные программой пребывания, как выяснилось, что в план не была включена поездка в с.Чонтаул Кизилюртовского района. Что делать? Программа пребывания утверждена, свободного времени практически нет! Все расписано по минутам. А по законом гор я обязательно должен отвезти делегацию в с.Чонтаул и показать, что я законнорожденный чеченец. Иначе не поймут. После возвращения могли упрекнуть в том, что я даже не показал свой отчий дом. Особенно тяжело мне было убедить Сагима Ильясовича. И все же мне удалось привезти делегацию в Чонтаул. В Чонтауле еще по-настоящему не успели развернуться, как неожиданно приезжает 1-й секретарь Кизилюртовского ГК КПСС Магомед-хан Малогусейнов. Магомедхан сразу сказал: "Магомеду Юсуповичу (1-му секретарю Обкома КПСС) позвонил председатель КГБ ДАССР И.Архипов и сказал, что "я, нарушив программу пребывания, утвержденную правительством республики, вывез делегацию не в Куруш, а в Чонтаул". Когда Магомедхан воочию убедился, что прием делегации проходит на уровне "королевского протокола", он подошел ко мне и сказал: "Анвар, я тебе готов помочь во всем!" Более высокой оценки я не желал. Во время объявленного перерыва приняли решение всем пойти на берег маленького Койсу, расположенного не более чем в двухстах метрах от родительского дома.
Вот здесь и состоялась неожиданная дискуссия. Будучи тамадой небольшого застолья, Магомедхан первым предоставил слово мне. Помню, я сказал, что с момента приземления в Амманском аэропорту я не почувствовал, что я попал на чужбину, потому что меня тут же окружили вниманием мои друзья. Да, они занимают высокие положения в стране проживания, но ни разу не дали мне понять, что они не хотят видеть Родину своих предков. При каждой встрече со слезами на глазах вспоминали, как им рассказывали их родители о местах, где они росли. В заключение своего тоста я заявил, что, несмотря на занимаемые высокие посты в своем государстве, они, несомненно, являются для нас своего рода послами, и где бы они ни учились (Англия, Америка, Франция, Германия), я не сомневаюсь в том, что они с гордостью подтверждают, что они с Кавказа, чеченцы из Дагестана. Не успел я до конца высказать свою мысль, как присутствующий дважды герой Иордании, главный инспектор ВС Иордании, заместитель министра обороны
сказал: " Я горжусь, что я чеченец, и где бы я ни был в разных странах мира, нигде, никогда не скрывал свою национальную принадлежность. По возможности всегда старался услышать правду о родине предков. Одолевала гордость, когда слышал приятные вести, и было весьма тоскливо, когда передавали печальные сообщения". Сказал, выпил и, вонзив свои крепкие пальцы в землю, закусил землей с травкой. Под впечатлением увиденного и услышанного Магомедхан Малогусейнов обратился ко мне с просьбой разрешить хотя бы на час привезти делегацию к нему домой в Кизилюрт. Просьба Магомедхана была удовлетворена.
В Кизилюрте Магомедхан обратил внимание на то, что один из иностранцев чувствует себя неуютно. Он попросил меня дипломатично узнать, в чем дело, может, не нравится его гостеприимство. Суть оказалась в другом. Иностранец рано остался без родителей, рос в детских домах. Учился хорошо, поступил в военное училище. Вырос до генерала и вдруг неожиданно оказался на родине своих предков. И я, и другие, в том числе и его сослуживцы, не знали и не думали, что он по национальности аварец. Когда заиграла гармонь и молодая, красивая певица запела старинную аварскую песню, вот в этот момент, видимо, генерал и вспомнил, как его родители говорили ему, что они из Дагестана, что он не араб, не черкес, не чеченец, а аварец, хотя ни одного слова родного языка он не знал.
Магомедхан подошел, обнял его и тоже не удержал слезы. (Слезы редко кто мог удержать в той обстановке). Обратившись к генералу, он сказал: "Отныне в Дагестане я твой брат и по крови и по духу". Потом от всей души запели во весь голос все, со слезами на глазах. Почему мне сегодня, через 20 лет, приходится писать об этом? Почему об этом не написал своевременно? Не знаю! Ведь мог же.
Когда я вернулся в Амман, у меня в посольстве спросили, какое впечатление о родине предков сложилось у наших гостей. Я ответил, что все было хорошо, Мой шеф-генерал сказал: "Так это же называется классический вариант... И если все, что ты говоришь, подтвердится, я тебя представлю к высокой правительственной награде. Перед вылетом в командировку в Амман я изучил материалы, хранящиеся в КГБ Чечено-Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии и др. республиках. На всех наших земляков, входивших в делегацию из Иордании, имелись ссылки, что они работают чуть ли на несколько разведок главных наших противников (как ранее назывались некоторые страны). Сегодня нет в живых ни Магомедхана Малогусейнова, нет многих его близких друзей. Светлая память о них у меня всегда останется навечно. Пусть Аллах вознесет его в ранг пророка. Аллаху Ак-бар! Память о нем жива. Она в моем сердце и в сердцах многих дагестанцев.
