Неприкасаемость судей, которая некогда считалась великим благом, превратила наши суды в самый настоящий рынок, где все можно купить и много чего продать
В суд ногой - в карман рукой.
Русская пословица
Недавний эпизод в судебном коридоре: перерыв, толкотня в буфете, курильщики на лестничной площадке, а среди них двое адвокатов, мои знакомые. И оба в очень хорошем настроении. Один другому рассказывает, как его клиент, не посоветовавшись с ним, договорился с судьей спустить дело на тормозах за двадцать тысяч долларов, и он, адвокат, узнав об этой сделке, отругал клиента, пообещав ему развалить дело всего за десять тысяч. И - развалил! "Так теперь тот судья со мной не здоровается, - смеется адвокат, - я его личный враг!" И другой тоже смеется. Весело им, вольготно.
Судью этого я, между прочим, видел - седой, весь из себя солидный, лицо строгое - подойти боязно. Черная мантия, обтекая массивную фигуру, делает его похожим на сурового посланца из другого, неведомого нам мира, где вечно царит неподкупная справедливость...
Еще сюжет на эту тему. В курортном городке с друзьями еду на шашлыки, в горы. За рулем мощного ВМУ - его владелец, моложавый мужчина спортивного вида, как выяснилось, один из местных судей. Он оказался тамадой, неистощимым на тосты, и вообще отчаянным персонажем: потащил всех к горной речке, первым окунулся в ледяную воду.
Когда мы вдвоем, греясь на огромных плоских камнях, в стороне от компании, разговорились, и я спросил, часто ли горячие южные люди предлагают деньги, он, зная, что я судебный очеркист, засмеялся, кивнув на мои плавки: "А там звукозаписывающего устройства нет?"
И буднично, в телеграфном стиле обрисовал ситуацию: в городском суде за долги вторую неделю отключены телефоны; отправить повестки не на что; скрепок, клея, бумаги не хватает; у секретарей - молодых женщин - нищенская зарплата, и та - с опозданием.
А тут толпятся в коридорах богатеи, подъезжающие к суду на джипах "Чероки", ссорятся, кричат - делят нахапанные предприятия, особняки, землю под коттеджи. Да с них грех не взять! Да они ведь и сами предлагают. И делаются счастливы, когда их деньги берут.
Кстати, о деньгах... Их поджарый судья честно делит на три не совсем равные части: одну - секретарю (а как же, она ведь мать-одиночка, так что получается даже как бы благородно), вторую - в сейф на производственные расходы (на те же скрепки, бумагу, дискеты для компьютера)... И только третью часть он оставляет - себе.
- А почему я должен жить хуже, чем эти коридорные крикуны? -спросил он меня не без пафоса. - Сужу-то я по закону, но крикунам даю понять, что - в их пользу.
- И остальные судьи поступают так же? - спросил я его на всякий случай.
- Конечно, - мгновенно согласился он. - Только нужна осмотрительность, чтоб не нарваться на провокацию. Я как-то заметил слежку: кто-то из недовольных натравил на меня спецслужбу. Я - заявление прокурору, наружку тут же сняли. Судейская неприкосновенность - это свято... Просто во всяком хорошем деле бывают свои, скажем так, шероховатости...
* * *
Чем оборачиваются такие шероховатости? Как-то мне пришло письмо от женщины: "Пишу, чтобы выговориться... Однажды, вернувшись с работы пораньше, застала дома "гостей". Они, вскрыв дверь, так торопились, что изнутри не заперлись: мечутся по комнате, а человек лет сорока ими командует: "В комод загляни! В шкаф под белье!" Кинулась к соседям. Те вызвали милицию, грабителей взяли в момент.
Оказалось, группа воров обчистила в нашем городке с десяток квартир. Состояла она из молодых ребят, а руководил ими дважды сидевший
"авторитет" по кличке Крюк. И вот я хожу на допросы, воры сидят в изоляторе. Вдруг узнаю: Крюка судья выпустил по подписке о невыезде под залог, кажется, в пятьдесят тысяч рублей.
Иду к судье. Не принимает. Пробиваюсь к нему в приемный день: "Почему выпустили?" Судья - лицо каменное! - показывает мне статью о возможностях изменения меры пресечения. Все по закону! У Крюкова, оказывается, гипертония, тюремный режим ему, видите ли, противопоказан. А чтобы чужие квартиры грабить - так вроде ничего, можно и с гипертонией. "Да ведь он меня в подъезде прибьет!" - кричу. "Не драматизируйте, - отвечает судья, поморщившись, - этот гражданин хоть и сидел, но в мокрых делах не замешан".
А через день ко мне подошли двое рослых ребят: "Если не изменишь показания по Крюку, в лесу зароем". Я испугалась, лепечу в ответ - его, мол, милиция взяла вместе с другими. А они: "Те другие уже заявили следователю, что случайно встретили его на лестнице. И с соседями мы поговорили, они тоже жить хотят". Я - к следователю. Он пообещал: "Приму меры". А вечером захожу в подъезд и - проваливаюсь куда-то.
И вот лежу я в больнице с сотрясением мозга, а мне говорят: "К вам посетитель". Входит мужчина с букетом, улыбается... Сам Крюк! И негромко так говорит: "Вот в этом букете небольшой подарок - на восстановление вашего здоровья". Когда ушел, вижу: в цветах - конверт, а в нем - десять тысяч рублей... Сломали они меня все-таки. А ведь ничего бы такого не было, если б судья Крюка не выпустил. Про судью мне сказали, что он от Крюка получил сто тысяч рублей. А как проверить?"
* * *
Я прочитал это письмо знакомому следователю.
- Можно ли, - спрашиваю, - такого судью взять с поличным?
- Оперативные действия против судьи, - объяснил следователь, -запрещены. Ни телефон прослушать, ни слежку установить! Да, мы можем обратиться в квалификационную коллегию, которая до недавнего времени сплошь состояла из судей и которой вменено в обязанность следить за чистотой рядов. Эта коллегия дает (или - не дает) разрешение на ведение следственных действий. Чаще - не дает: считает нашу информацию не основанной на проверенных фактах. А для того, чтобы их проверить, нужны те самые следственные действия, которые коллегия не разрешает. Замкнутый получается круг... Правда, была одна история несколько лет назад -в Волгограде. Там оперативники, понимая, что иначе не выведут взяточника на чистую воду, нарушили закон: без разрешения квалификационной коллегии, тайно вели слежку за судьей. Выяснили: берет и берет по-крупному. Побеседовали с очередной жертвой, готовившей кейс с купюрами, пометили их. И проследили за судьей, пришедшим в автоматическую камеру хранения за деньгами. Сняли на видео момент, когда он брал кейс, задержали, несмотря на крики о том, что он судья, сделали вид, что не верят подлинности удостоверения, составили протокол и... отпустили. Почему? Да потому что судья, пока не отстранен, неприкосновенен. Он и по своему делу вначале проходил как свидетель, а обвиняемой была секретарша, передававшая взятки помельче. Только когда квалификационная коллегия, наконец, его от должности отстранила, он стал обвиняемым...
* * *
Что мы вообще знаем о закрытом мире судей?
Что когда-то, при советской власти, в нем царило "телефонное право", и судьи, одетые в строгие пиджаки с партийным билетом в кармане, вынуждены были по звонку из райкома отправлять в места заключения инициативных хозяйственников, нарушивших замшелую инструкцию... Знаем, что сейчас им не звонят, опасаясь публикации записанных на пленку телефонных разговоров. Но многое ли изменилось по сути в отношениях суда и власти?
Известно, что председатели судов обладают магическим влиянием на своих коллег. Судья, вызванный в председательский кабинет, может узнать радостную новость о предоставленной ему властями новой квартире, а может получить разнос из-за якобы "заволокиченных" дел и угрозу изгнания с работы, поскольку квалификационная коллегия давно уже в руках у того же председателя. Все зависит от того, насколько "отзывчив" данный судья на пожелания, которые судейский начальник высказывает ему с подачи власть предержащих.
"Отзывчивые", например, могут санкционировать взятие под стражу обвиняемого, в то время как тот мог бы, пока идет следствие, обретаться дома по подписке о невыезде. И -санкционируют. Потому что знают: условия наших тюрем делают помещенных туда более сговорчивыми, а значит - более подходящими для громкого показательного процесса, который по тем или иным мотивам, чаще политического свойства, нужен властям.
На полную, как говорится, катушку используют судебный аппарат и в темных делах по переделу собственности: упрямый предприниматель, посидев год в камере предварительного заключения с двадцатью вонючими и агрессивными уголовниками, начинает понимать, что здоровье и, тем более, жизнь дороже, чем мебельный комбинат или нефтяная компания. В результате собственность еще до суда переходит в нужные руки, а правосудие из самостоятельной ветви власти превращается в "приводной ремень" тупой и ржавой государственной машины.
Что и говорить, многим судьям противно превращаться в бумажных киллеров. Но ведь они тоже люди. Кому не хочется жить в хорошей квартире, ездить на ВМУ и быстро делать успешную карьеру? А нам хочется справедливости... Вот судьи ею и расплачиваются за собственное материальное благополучие. Нынче и правосудие - бизнес. Но в отличие от прочих бизнесменов судьи находятся в привилегированном положении: они неприкасаемы. Вот так и получилось... В очередной раз получилось шиворот-навыворот: пятнадцать лет назад все были уверены, что неприкасаемость судей обеспечит стране справедливость, а вышло наоборот - неприкасаемость превратила судей в торговцев.
