Здравствуй, школа!
Что за мазафака? - возмущается на подступах к Красной площади девушка с тугим хвостом. - Почему ее перекрыли? Перекрыли только площадь, на остальных улицах и площадях все как в обычные выходные. На Тверской гуляют, на Пушкинской сидят на лавочках, на Поклонной катаются на скейтах, никто не орет и не гадит. Наверное, это лучший День города - если не принимать во внимание событий в Беслане. На Манежной полноватый молодой человек и его девушка греются на солнце.
- Мы не то чтобы День города отмечаем, - говорит Саша, - мы рядом живем, решили прогуляться. А вот этот дурачок зачем тут все устроил - не понимаю.
В пяти метрах от Саши Жириновский раздает свои диски и футболки с надписью "ЛДПР". Подростки чуть ли не виснут на шее у Жириновского: фотографируют его на мобильные, просят автограф. - Это ненормально, что День города не отменили совсем, - продолжает Саша (он заведует отделом кадров на заводе). - Зачем эти флаги все? Это сейчас, днем, одна только молодежь пьет - увидите, что вечером будет. Первого сентября, в тот самый день, что было? Школьникам по фигу было - пили. Я не понимаю. Мы же одна страна, и национальности у нас нет: мы все россияне, должно быть какое-то сочувствие. Или уж тогда делайте кавказские республики отдельной страной, тут уже и другой разговор будет. В Александровском саду стоит человек в алом цилиндре, клетчатом пиджаке и алых гольфах, рядом - здоровый чернокожий тип. Нет, не совсем чернокожий: руки у него белые, а на лице - маска.
- Знакомьтесь! - восклицает тот, что в цилиндре. - Это великий боксер Майк Тайсон.
Человек с лицом Тайсона принимает боевую стойку.
- Только что познакомились, - рассказывает тот, что в цилиндре. - Я смотрю: во, прикольные люди! Подошел к ним. Сейчас вместе пойдем на день рождения. Каждый день кого-то убивают, кого-то взрывают - и что? Теперь никуда не ходить, что ли?
В разговор включается Тайсон:
- Нам не то что все равно, но мы уже давно все напланировали и не любим менять своих планов. Ха, мы любим веселиться.
Подходит третий приятель. Он тоже слышал, что произошло в Беслане:
- Для меня - значение? Ну да, имеет: менты теперь по-жесткому деньги срубают. Говорят: неместный - гони сотку. Я-то сам с Дальнего Востока.
На улице Льва Толстого тихо и безлюдно, как и почти везде в центре. Пейзаж разнообразят лоток с арбузами и несколько сильно нетрезвых подростков, которые подваливают к лотку.
- Федеральная служба безопасности, - говорит один, с прыщавым лицом и коктейлем "Отвертка" в руке. - Предъявите документы на торговлю.
Торговка щебечет:
- Сейчас-сейчас, дорогие, документы все в порядке.
- Что это тут написано - 8о тысяч? Это 8о тысяч килограмм или арбузов? - наседает парень с "Отверткой"; в другой руке он вертит коричневую корочку с гербом. - А цена у вас тут проставлена - шесть пятьдесят, почему по восемь продаете?
Парню явно нужны деньги. Напуганная торговка не смеет заглянуть в его корочку, а там написано: "Меньшиков Денис Николаевич. Голицынский институт пограничных войск, отделение кавалерии".
- Мы из ФСБ! - оправдывается курсант. - Нас послали! Проверить тут все! Это операция ФСБ!
Слово "ФСБ" он произносит так, будто это волшебное заклинание, исполняющее желания.
Восемь вечера, уже прохладно - на террасе "Кофемании" на Никитской посетители сидят, укутавшись в фиолетовые пледы. Две девушки пьют белое вино.
- А в Америке, - рассказывает одна, - в супермаркете лежат яйца, и там одна цена. В другом - такие же яйца, но цена намного выше. Это потому, что здоровые продукты.
В черной "волге" таксист слушает, как на "Эхе Москвы" Андрей Черкизов и Акрам Хазам обвиняют во всем спецслужбы. У таксиста такое настроение, что он не торгуется, а сразу называет правильную цену. Привозит к "Китайскому летчику", там тоже называют цену: "У нас сегодня концерт - аоо рублей". На сцене -французский шансонье Нильда Фернандес.
- Когда я, мне был три года, - произносит Фернандес, - у моей бабушка был скокатулка.
Все смеются.
- Как? А-а-а! Шкакатулка! Я в ней слышал музыка. И вот она! Сегодня в "Летчике" фестиваль "Бонжур, Пари! ". Клуб забит под завязку. Крошечный шансонье притопывает каблуками.
- Это здорово, - говорит Илья, молодой человек с бородкой. - Наоборот, это здорово. Фернандес - такой человек, я его раньше только по телевизору видел. Смотрите, как он всех привлек сюда. Сегодня же весь день говорили: никуда не ходите, это опасно, - а вон сколько человек пришло. И Фернандес их отвлек от всех этих событий.
На сцену поднимается команда Паперного.
- Даже не знаю, что сыграть, все уже играл, - говорит он.
- Про войну давай! Газманова! - орет кто-то пьяным голосом. Паперный поет про яблоко и девушку, начинаются танцы. Первыми выходят Таня и Аня.
- Надо все забыть. - Таня пытается перекричать музыку. - А вообще-то, я вашу Москву ненавижу. Я с Камчатки. Москва - говно. Я в ваше метро когда вхожу, меня пот пробивает каждый раз. Пот потому, что ее сестра ехала в том самом поезде, что взорвался между "Павелецкой" и "Автозаводской". Аня берет меня за руку, отводит в соседний зал, где потише. Кажется, она очень пьяна.
- Конечно, это плохо, что мы тут танцуем. Х...О это. Я раньше работала в "Известиях", а теперь на одном политическом сайте - не могу сказать, на каком. Когда случился взрыв в школе, моя редакторша начала плакать. Я так удивилась.
Аню хватает молодой человек, она обмякает на минуту, но вырывается:
- Для меня эти все события были просто новостями, я, как машина, о них писала, передавала информацию - а редакторша плачет. Я на этом мясе деньги зарабатываю. Понимаешь?
- Стыдно, что ли?
- Да нет, не стыдно - забавно. А еще... - она откидывает челку. -Да мне сегодня просто четвертак! День рождения у меня!
Елена Егерева
