"Мегаполис-Экспресс" продолжает литературный конкурс на лучший рассказ.
Победители конкурса (три первых места) получат ценные подарки и денежные призы. Лучшие произведения войдут в сборник, который выйдет в начале 2005 года.
Рассказы присылайте в редакцию. Свое мнение о произведениях можете высказать в форуме на нашем сайте: www.megapolis.ru.
Толик Малофеев ехал в Крым исключительно затем, чтобы испытать на трассе новый "форд-фокус", купленный в кредит под 15% годовых. По крайней мере, так он заявил перед отъездом жене. Он был типичным менеджером среднего звена - то есть имел полторы штуки баксов в месяц, коротко стригся, любил группу "Ленинград" и не мыслил вечера без кружки "Гиннесса". На этом основании Толик относил себя к среднему классу и брезгливо морщился при мысли о неудобствах, которые ему наверняка придется терпеть. Знал он эти всесоюзные здравницы: совок по западным ценам! То ли дело Турция, где его за триста баксов в неделю на руках носили. Правда, жена Катя скучала без походной романтики, но Толик ее одергивал. Не для того он весь год лижет задницу шефу, чтобы корячиться с рюкзаком! Нет, он, Малофеев, заслужил комфорт.
Толик поддал газу и чуть не улетел в кювет. Катя выронила "мыльницу", но промолчала. Она чувствовала себя виноватой, что потащила мужа в "этот занюханный Судак" и теперь они вынуждены ехать в Алушту в поисках "приличного отеля".
Дорога становилась все более ухабистой, и, когда стемнело, они поняли, что заблудились. Разворачиваться в темноте над обрывом Толик не решился и осторожно двинулся вперед. Наконец фары выхватили из тьмы подходящий пятачок. Нырнув туда, Малофеев стал сдавать назад.
В это время с горы на "копейке" ехал крымский татарин Энвер. Он возвращался из Белогорска с грузом - вез портвейн. Машину Энвер выменял у родственника на стадо баранов, группу "Ленинград" не знал, а о комфорте имел представление специфическое, ибо родился и вырос в Узбекистане, куда в 1944 году Сталин выслал его предков. Естественно, затормозить он не успел, и машины с грохотом столкнулись.
В ходе бурного знакомства супруги выяснили, что находятся на перевале Аликот-Богаз, который им на фиг не нужен. Алушта была километрах в пятидесяти, и попасть туда ни Малофеевы. ни Энвер уже не могли. Убитая в хлам "копейка" сочилась портвейном, "форд" пострадал меньше, но тоже не заводился. Мобильный не брал, движения вокруг не наблюдалось. Можно было дойти до горной деревеньки Красноселовки, но, по словам Энвера, там живут полторы калеки и помощи от них никакой. К тому же бросать тачку на глухой дороге Толик не хотел, а оставлять жену в разбитой машине не решился. Мат и курево иссякли одновременно, и три маленьких человечка затихли среди ночных гор.
Ночь стояла роскошная и не верилось, что кто-то может думать о суетном. Но Толик Малофеев думал. Он думал, как оформить ДТП и сообщить в страховую компанию, признают ли в Москве чеки крымского автосервиса и не доконают ли машину местные слесаря. Настроение жены его бесило: чем смотреть на небо, могла бы.Что она могла бы, Толик не знал и от досады стал бросать битые бутылки с обрыва.
- Э, не надо так, - поднял голову татарин, - попадешь в кого-нибудь.
- Попадешь тут! - усмехнулся Толик. - Тут за версту никого нет.
- Тут всегда кто-то есть, - серьезно сказал Энвер и, показав на черные отроги Караби-Яйлы, добавил: - Дух здесь ходит, оттуда, с гор. Кто его покой нарушает, он наказывает.
Малофеев сплюнул. Как участник рыночной экономики, он считал все эти разговоры дешевым разводиловом для туристов.
- Он меня уже наказал, твой дух, больше некуда. Еще когда я согласился поехать в этот ваш долбаный Крым, уже тогда наказал... А ты чего вылупилась?! - накинулся он на жену. - Довольна? Стоит тут, звезды считает! Говорил тебе подожди, в Турцию поедем? Нет, настояла. Детство палаточное вспомнила, любовь в спальном мешке? Заполни, я цивилизованный человек, мне комфорт нужен!
Ком-форт! Понятно тебе, дура?!
- Не кричи на женщину, - произнес кто-то совсем рядом.
- Моя жена, хочу и кричу! - резко обернулся Малофеев.
За спиной стоял невысокий старик в майке и пыльных советских сандалетах. Сполохи костерка выхватывали из тьмы морщинистое лицо.
- А ты кто такой? Тебе чего надо, чмо колхозное?!
- Ты получишь комфорт, которого достоин, - спокойно сказал дедок, - только оставь эту женщину в покое. Утром садись в машину и езжай в Алушту. Там по этой бумажке найдешь мастера Карима, он тебе все сделает. Денег дашь сколько не жалко, он дорого не возьмет. И мой тебе совет: как все будет готово, уезжай домой.
Толик хотел спросить, как он поедет, если машина разбита, и вообще какое старому пню дело до его жены, но дед шагнул во тьму и исчез, будто провалился. Энвер насмешливо смотрел на него.
- Кто это был? - спросил притихший менеджер.
- Где? - хмыкнул татарин. - Сядь отдохни, ты перегрелся.
Как ни странно, к утру "форд" действительно завелся, и Малофеевы кое-как добрались до Алушты. Наскоро сняв комнату, Толик оставил жену, а сам отправился искать мастера.
Карим оказался невысоким смуглым толстячком в тельняшке. Он божился, что сроду не чинил машины, но, увидев бумажку с адресом и татарскими словами, изменился в лице. "Загоняй", - кивнул он и открыл голубые ворота. Толик аж рот раскрыл: во дворе частной автомастерской на неприметной улочке стояло два спортивных "ягуара" и какой-то антикварный автомобиль. "Придешь завтра в это же время", - буркнул хозяин и выдворил Толика за дверь.
На следующее утро Малофеев отправился за машиной, твердо решив дать мастеру сто баксов. Конечно, в Москве такой ремонт потянул бы на все пятьсот, но старик же сказал, "сколько не жалко".
Но где же эта гребаная улица? Толик достал бумажку: "Копытная, 8". Ну и названьице! Может, местные знают? Однако местные как один пожимали плечами, и в душу Малофеева стал закрадываться страх. А после посещения горсправки страх перешел в ужас: такой улицы в Алуште не было.
В тот же день на стол начальника районной автоинспекции легло заявление о пропаже черного "форда-фокус" с московскими номерами. Заявитель сидел тут же и нетерпеливо сучил ногами.
- М-да, такой улицы в Алуште действительно нет.
- Гаишник устало откинулся в кресле. - Значит, вы говорите, жена старика не видела?
- Нет.
- И к Кариму этому она с вами не ходила?
- Нет.
- А где сейчас ваша жена?
- Я оставил ее на квартире
- Анатолий Сергеевич. - офицер поднялся и зачем-то выглянул в окно. - я не знаю, есть ли у вас машина, но в санатории, где вы остановились неделю назад, нам сказали, что вы приехали в Крым поездом. Причем один. И, судя по паспорту, женаты вы никогда не были. И прописаны вы не в Москве, а в Харькове. И никакой вы, извините, не менеджер. Главврач санатория говорит, что вы психически нездоровы и получаете пенсию по инвалидности. А врачу я верю.
Толик чуть не упал со стула. Он мог поклясться, что впервые слышит про санаторий, Харьков и инвалидность. Его жизнь в Москве, "форд" и Катя были настолько очевидной реальностью, что он ошалел от необходимости кому-то это доказывать. Но при этом с ужасом чувствовал: и та. другая, жизнь - тоже правда, и это тоже с ним БЫЛО! Как во сне, он вдруг увидел очки главврача, пыльный виноград на харьковской улочке, соседку по парте, которую он до крови искусал в двенадцать лет, запах карболки в психдиспансере, измученное лицо мамы... Картинки наплывали с бешеной скоростью, и это кино нравилось ему все меньше. Неужели это он, менеджер Малофеев, обладатель карточки "Виза" и скидок в магазине "Партия"? Кстати, где портмоне?
Толик огляделся. Бар-сетки с документами и кредитками не было. Вместо них майор протянул ему синий паспорт с трезубцем. "Громадянин Украiни..." - прочел Малофеев. С желто-голубой страницы на него смотрело его же затравленное лицо.
- Но записка! - в панике закричал он, хватаясь за соломинку. - Это вещественное доказательство!
Дознаватель повертел в руках, бумажку.
- Да, записочка интересная. Мустафа, переведи товарищу Малофееву, что тут написано.
Худенький лейтенант-татарин наклонился над столом и нахмурился:
- Тут написано, что предъявитель сего потерял свою жизнь.
***
Фарид ДЕМЕРДЖИЕВ, настоящая фамилия Девлет-Гирей. Потомок последнего крымского хана, в детстве был вывезен родителями сначала в Турцию, затем в Европу. После реабилитации крымских татар несколько раз побывал на родине.
