Фестивали проходят, фильмы остаются. Фильмы поступают в прокат. Если вспоминать только что закончившийся XXVI Московский международный кинофестиваль, то этот рассказ о том, что довелось на нем увидеть, хотелось бы начать с картины американского режиссера Гаса Ван Сэнта "Слон". Показана она была в предпоследний день фестиваля.
В этом фильме, повествующем об американской школе, никакого слона нет. С тем же успехом его можно было назвать как-нибудь иначе: "Мартышка", "Бегемот", "Носорог"... Перед показом программный директор фестиваля Кирилл Разлогов объяснил публике, при чем здесь слон. Все знают древнюю притчу о слепцах, изучавших его на ощупь. Один трогал хобот и говорил, что слон похож на змею, другой ощупывал ногу и говорил, что на пальму. Похожим образом и режиссер изучает американскую школу. Мы видим ее глазами разных героев, одна и та же ситуация повторяется несколько раз, и каждый раз она показана по-другому, то глазами участников, то глазами случайных прохожих. Слон живет. В коридорах, в классах, в столовой, в раздевалке спортзала, везде своя жизнь. Школа
- американское общество в миниатюре. И что-то не так в нем. Двое подростков, которых постоянно обижали сверстники, добывают оружие, приходят в школу и хладнокровно убивают всех, кто попадется на пути. Сотканная из бытовых мелочей повседневность переходит и заканчивается трагедией, оставляя зрителю вопрос: "Почему получилось так? "
"Слон" - блестящая режиссерская работа Гаса Ван Сэнта, недаром он получил на прошлогоднем кинофестивале в Каннах приз за лучшую режиссуру. Только вот не остается после фильма никаких ассоциаций, связанных с неповоротливым и добродушным слоном. Да, в школе кто-то встречает первую свою любовь, кто-то остается здесь бесконечно одиноким, хотя вокруг множество народа, и страдает. И все-таки перед нами кровожадный монстр, а не слон. Перед трагедией и кровью сложно разыгрывать слепого. Трагедия подводит зрителя к однозначным выводам.
Что касается конкурсной программы, особым призом была отмечена картина эстонских режиссеров Яака Кильми и Рене Рейнумяги "Бунт свиней". Заявлена она была как комедия, на деле же перед нами - политический гротеск. Приезжают на закате социалистической эры эстонские ребята в загородный лагерь. Мысли у всех одни: как бы напиться да повеселиться. Возле ребят суетятся дебильные педагоги. Лишь один из них, что называется, "нормальный": пьянство покрывает, играет на гитаре у костра, в общем, свой. Либеральный такой педагог. За этот либерализм он и не изображен дураком. Остальные - звери.
И вот ребята обнаруживают в окрестностях лагеря мертвых свиней и на конкурсе художественной самодеятельности ставят какое-то бредовое представление "Прогнило что-то в нашем государстве". Тут еще либерального педагога снимают. Тут еще обнаруживаются расклеенные по всему лагерю листовки с протестом против войны в Афганистане. (Такого ажиотажа по поводу возможной перспективы службы в
Афганистане, который показан в фильме, в действительности не было тогда, в 1980-х, когда оба режиссера ходили в школу, учились "вычитать и умножать". К тому же по фильму можно подумать, что там только одни эстонцы безвылазно воевали). Распространяет листовки сынишка партийного бонзы. Ребята захватывают штаб лагеря и пишут письмо Рейгану о том, как омерзительно жить им в Советском Союзе. Передать письмо какому-нибудь финскому туристу, который потом сумеет отправить его в Белый дом, берется 15-летний Таннель. Покинув штаб, где его сверстники, сочинив это лизоблюдское послание, продолжают веселиться, он встречает подружку, и та, не будь дура, рвет письмо на мелкие клочки, чтобы задержать доблестного Таннеля. Да Таннель и сам уж о письме забыл.
Еще раз приходишь к выводу после фильма, что сатира - очень трудный и ограниченный жанр, требующий большого таланта, умения анализировать. "Господа Головлевы", к примеру, - не только сатира, но, кроме того, семейный роман. Не плоская ирония либерала позапрошлого века, не пустое осмеивание, а еще анализ, откуда берутся Головлевы. "Бунт свиней" - ни о" чем. Он не осмысляет того, что было. Характеров нет, они потерялись. Опошление советской символики ни ума, ни таланта не требует, хотя кому-то, может, и понравится. Кто-то, может, и назовет все это "комедией".
Резким контрастом выглядит другой фильм, из другой конкурсной программы ("Перспективы") - "Русское" Александра Велединского. Трудно сказать, почему "Бунт свиней" оказался в основной конкурсной программе, а не в "Перспективах", где ему самое место. В "Русском" нет массовых сцен, но этот фильм намного интереснее и сложнее. Это первая экранизация харьковской трилогии Эдуарда Лимонова. Это не политический фильм, а история взросления подростка, растущего в компании харьковской шпаны, с первой любовью и разочарованиями. Это история о том, как в тяжелых условиях сохранить достоинство, остаться человеком, не опуститься. Чувствуется творческая мастерская Валерия Приемыхова, у которого учился Велединский.Удача фильма - в сочетании тонкой иронии и умении отобразить ранимую душу подростка, поиск себя. А еще в том, что Велединский (он же автор сценария) "отжал" из лимоновского материала все лучшее и необходимое, чтобы решить поставленную перед фильмом задачу. Фильм не стал точной экранизацией произведений Лимонова о судьбе Эдибеби (и хорошо, что не стал), это действительно снято "по мотивам".
В "Русском" можно придраться ко многим детальным мелочам: учебник литературы 1980-х годов, брюки на молнии и т.п. Эти мелочи, конечно, важны, поскольку харьковская трилогия Лимонова - тщательное, порой натуралистичное описание среды, тогдашнего быта, но в целом они не портят фильм. В нем немало других достоинств, которые в результате перевешивают.
Главный приз фестиваля достался фильму "Свои" Дмитрия Месхиева. Война. Трое сбежали из плена. У одного из солдат (Снайпера) поблизости живет в деревне отец. Но этот старик, пострадавший от советской власти, которого прекрасно сыграл Богдан Ступка (буквально спасший своей игрой фильм), может сына-то спасти, а остальных сдать немцам. Он в деревне староста. Эта интрига движет фильм. Но все заканчивается хорошо. Старик - все-таки "свой", а главный враг, предатель-полицмейстер, упрятавший дочерей Старика за решетку (выпустить он их намерен с условием, что женится на одной из них), убит. Я, например, понял, что все закончится хеппи-эндом, когда Снайпер, не успев еще в начале фильма сбежать из плена, отыскал в деревне подружку и уже в каком-то сарае полез ей под юбку. Уже можно не переживать за героев. Заработали схемы и штампы современного кинопотока. Фильм направился в рамки, о которых говорил в "УГ" (N26) Эмир Кустурица: "Сейчас кино снимают так, будто шьют костюм или платье. Все технологические процессы заранее продуманы, известны, нет ничего лишнего. Конвейер. И готовый фильм таким же образом воспринимается, не затрагивая глубинных уголков человеческой души". То же и "Свои".
Почему-то любовь должна быть обязательно показана вперемешку с пошлостью. Мне вспоминалось самое, пожалуй, известное стихотворение Константина Симонова - "Если дорог тебе твой дом..." ("Так убей фашиста, чтоб он, / А не ты на земле лежал..."). Там есть строки, за что надо "убить фашиста":
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел, так ее любил...
Вот эту-то любовь, вот это-то "долго поцеловать ты не смел, так ее любил" почему-то снимать современному режиссеру неимоверно сложно. Но с этого начинается одна из тропинок, ведущая в тогдашнюю эпоху, к тогдашним отношениям между людьми. Она может быть и с любовью запретной, но снятой без пошлости (у того же Симонова - "Мне хочется назвать тебя женой..."). Мировосприятие героев "Своих" - современное, не военных лет. Это подчеркивает очень характерная обмолвка Снайпера, употребляющего в разговоре слово "Питер" вместо "Ленинград".
Итальянский певец Франко Баттиато, попробовавший себя в режиссуре и выступивший в программе "Перспективы" со своим фильмом, заметил, что очень мало видел в кино хороших постельных сцен. Актеры изображают любовь, но видно, что это актеры, что это люди, которые друг другу не нравятся. И в "Своих": герои употребляют диалектные деревенские слова, изображают сельскую работу (актрисы специально полнели, чтобы играть, только непонятно, почему деревенская женщина обязательно должна быть толстой - это ограниченное представление о деревне обитателя мегаполиса), а несмотря на все это видно, что это актеры, добросовестно отрабатывающие роли. "La vie n'est pas du cinema", - пела Мирей Матье: "Жизнь - это не кино". А тут наоборот, жизнь стала кино. А потому, раз это всего лишь кино, можно по-голливудски одним махом сбить дубиной с мотоцикла сразу двух немцев. Впрочем, Голливуд здесь и ни при чем. Когда, например, мой отец видел и в посредственных советских фильмах о войне подобные подвиги, он, махнув рукой в направлении телевизора, уходил и больше не досматривал фильма. Он войну видел и знал, что это такое. Объяснение было коротким: "Брехня".
Вот герои наши бегут от преследующих их немцев. Лают собаки. Один из героев по фамилии Лившиц ранен, он остается, чтобы прикрыть своих и обречен на смерть. "Свои" бегут изо всех сил. И тут на полном бегу один из героев останавливается, падает в траву, плачет. "Ты что? " - "Лившица жалко". Ну как можно поверить в этот внезапный приступ сентиментальности, когда надо драпать сломя голову, иначе ведь убьют, а не сидеть в траве и слезы размазывать. Эпизод настолько нереален, нелеп, что зал смеется: это несерьезное "Лившица жалко" - пародия на знаменитое "Птичку жалко".
Одна из снимавшихся в фильме актрис рассказала на пресс-конференции, как на съемках в псковской деревне слышала рассказ местной старушки о том, как немец сжигал ее дом. "Хороший был немец. Разрешил сначала все нужные вещи вынести. А потом говорит: "Больше я ждать не могу, мне пора поджигать. Хороший был немец"... Вот где материал для актера, этот крепкий и невозмутимый, всепрощающий русский женский характер. Ему не нашлось в фильме места, в сущности. В фильме выходит утречком героиня на крыльцо, потягивается и, простите, писает.
За то режиссеру - Гран-при.
В чувашской деревне происходит действие фильма "Время жатвы" Марины Разбежкиной. И, может, потому, что снимались в нем непрофессиональные актеры, они в этой картине играют намного органичнее своих коллег из "Своих". "Время жатвы" - не шедевр, конечно. Но картина была отмечена призом Жюри Международной кинокритики. Формулировка, правда, странная: "За художественное раскрытие языческой природы тоталитарного мифа на стыке игрового и неигрового кино". Все равно что дать приз за "художественное раскрытие неязыческой природы демократии Ельцина - Путина на стыке..." и т.д. От чувашского язычества во "Времени жатвы" - один лишь эпизод, когда героиня пытается принести в жертву гуся, чтобы устранить нелады в семье. Христианские молитвы не помогают ей. При чем здесь вообще "тоталитарный миф"? Не знали, что придумать? Впрочем, призы эту картину нисколько не портят.
