Приглашение на "Последнего героя" Елена Кондулайнен получила в тот самый момент, когда ее тонометр показывал артериальное давление 220 на 120...
— Одна женщина сказала мне, что она применила колдовство, — рассказывает актриса. — Точнее, "поставила меня на смерть". И я сама никак не могла с этим справиться. Поэтому свалившееся ни с того ни с сего приглашение на остров приняла как руку помощи, данную свыше, и без раздумий согласилась.
— А не было опасений, что спартанские условия пребывания на острове доконают окончательно?
— Опасений не было никаких. Я сама чувствовала, что необходимо просто выбить клин клином. А что касается спартанских условий... Так я, можно сказать, в них выросла. Я же родилась в поселке Токсово Ленинградской области. И туалет на улице, и водутреть надо. Я человек непритязательный.
— Мне показалось, что на острове вам было не особенно комфортно...
— Это потому, что я просто попала не в свою игру. Я спокойно могу обходиться без каких-либо особых условий, без еды, разных там женских штучек. Но мне необходима объединенность людей. Чтоб жили душа в душу. А на острове каждый был поставлен в психологически очень тяжелые условия.
— Значит, не получилось — клин клином?
— Почему же не получилось? Две недели, которые я там провела, оказали необходимую психологическую помощь, как при лечении стресса стрессом. Правда, сгоревшую кожу полностью восстановить так и не удалось, но приехала я уже другая.
***
— Не проще ли справляться с недомоганиями менее радикальными средствами?
— Моя профессия невольно ставит свои ловушки. Мне все время приходится играть со смертью. Или с болезнью. А так как я глубоко верующий человек, то понимаю, что оттуда, сверху, не всегда видно, где происходит игра, а где сама жизнь. Вот я играла мать больной дочери, и у меня все время болел сын. Или пришлось играть женщину, от которой ушел муж, и у меня внезапно произошло то же самое. Недавно я отказалась играть роль матери, теряющей своих сыновей.
— Мне кажется, вы склонны драматизировать вашу профессию.
— На заре своей карьеры, работая в театре и много снимаясь в кино, я столкнулась с серьезной болезнью щитовидки. Обнаружила, что больна, не сразу. Просто очень сильно начала худеть. Пошла к одному врачу, а меня словно оглоушили: рак. Я тогда решила: раз так — умру на сцене. Но меня насильно начали исследовать и лечить. Причем применили беспрецедентное лечение: 52 таблетки преднизолона в день. В течение двух недель. Лишь по истечении срока дозу постепенно начали сокращать. И произошло чудо: я выжила.
— Значит, некоторые ловушки можно обойти?
— Пока мне это удается. Между прочим, еще в детстве я умела "заболеть ангиной"! Не хочу идти в школу — начинает болеть горло. И так я "доигралась", что, когда встал вопрос выбора, кем мне стать: певицей, как я мечтала, или актрисой, победило второе.
***
— Так почему возник выбор?
— У меня стал часто срываться голос. Возможно, в результате тех многочисленных ангин. Пошла к фониатру, и он мне очень жестко сказал, что с моими связками нельзя быть профессиональной певицей, а вот актрисой стать можно. Я и перешла в театральном институте на актерское отделение к замечательным мастерам Додину и Кацману. Хотя поступала на эстраду.
— Но ведь сегодня вы часто выступаете как певица, значит, проблемы с горлом прошли?
— Я начала писать песни — слова и музыку. Потом сама же это исполнять. У меня последнее гремя странное ощущение, как будто только сейчас я начала жить. Заниматься своим делом...
— Раньше вы производили совсем другое впечатление. Эпатировали обнаженкой, создавали "партию любви", судействовали на конкурсе "МК" "Мисс Грудь", где вас впервые официально признали секс-символом СССР...
— Еще могла продемонстрировать свою грудь в экстравагантных обстоятельствах. Однажды я просто взяла и проехала на машине через весь город с голой грудью. А в день рождения Пушкина читала у его памятника стихи в обнаженном виде. Что ж, все это было, а партия, кстати, до сих пор существует, но это было в очень тяжелый момент моей жизни. Эпатаж был мне необходим скорее для защиты. Во всяком случае, так я себя тогда чувствовала. Хотя близкие мне люди удивлялись. В реальной жизни я всегда была другая. А вызывающая обнаженность, наверное, была скорее борьбой со страхами.
***
— Чего вы боялись больше всего?
— Нелюбви. Нелюбовь убивает. Моя мама умерла молодой, когда рассталась с любимым. Моя бабушка в похожих обстоятельствах не справилась со своим горем. Для многих женщин уход любви равносилен уходу жизни. Я боялась рока, старалась себя обезопасить.И у меня, кажется, это получилось. Сейчас я боюсь только "передозировки" своей деятельности. Я совершенно не умею расходовать свою энергетику и отдаю ее на сцене больше, чем, наверное, надо. Мне часто говорят: зачем Играть как в последний раз? А я не могу себя дозировать. Какая есть, такая есть.
Вот однажды я решила повести себя на сцене иначе. Пойти на поклон как народная артистка. Такой матерью всех матерей. И вот я красиво, очень медленно иду. Стать королевская, взгляд пронзающий. В последний момент цепляюсь за занавес и падаю, таща за собой все. Больно ужасно. Грудь разбита, вся потом покрылась ссадинами и синяками, а меня смех одолел, да такой, что меня, хохочущую, никак поднять не могли.
— Умение посмеяться над собой спасает от невзгод...
— Это умение присуще людям, живущим в ладу со своей совестью. Когда тебе в радость приносить добро своими делами. Пока ты увлечен своим делом, никакие хвори не страшны.
***
фото:
