Мое детство было тяжелым и безрадостным. Я был лишен приключенческой литературы. Я никогда не читал Брета Гарта, Майна Рида и Жюля Верна. Эти книги отнял у меня мой папа.
У папы был старший двоюродный брат - известный в 50-70-х годах свердловский поэт, драматург, хохмач и вообще богемный персонаж Гриша Варшавский. Дома у него жили две старухи: мама - тетя Рива и тетя - тетя Роза. Одна из них была глухая, другая лежала. У обеих был склероз. Тетя Рива ставила кастрюлю с горячим рассольником в холодильник и тут же спрашивала, где этот борщ. Тетя Роза из постели отвечала, что утром его съел Гриша, - она слышала. То есть осуществлять полноценную богемную жизнь на дому Гриша не мог. Поэтому, когда моя мама и я уехали на месяц в Сочи, Гриша поселился у нас.
Богемная жизнь стала полноценной.
Когда деньги кончились, Гриша посмотрел на наши книги и сказал папе:
- Алик, у тебя же прекрасная библиотека. Давай ее продадим.
Папа ответил, что это нехорошо - продать всю библиотеку. Очень большая. И сын растет. Сын Гришу убедил. Он сказал, что Белля, Чехова и Гомера нужно, конечно, оставить. Пусть сынок набирается. А продать надо Гарта, Рида и Верна. И Дюма. Всю эту развлекуху. То ж не литература. Оставим Платона (четыре тома), источник знаний, и пускай сынок читает.
Через несколько лет презренный жанр был добит окончательно. Как бы смешно это ни звучало, но снова понадобились деньги. Папа сказал, что у нас прекрасная библиотека, весело и жестоко посмотрел на нежно-розовый двадцатитомник Вальтера Скотта, сложил его в сумку и унес в "Букинист". Вслед ему из детской кроватки (тайком) глядела совсем молодая сестра Юлия, мало еще чего понимая. Папа вернулся, неся впереди себя двадцать рублей. Он был горд и маминого вопроса про "остальные" не понял. Книги папа продал не в магазин, а какому-то барыге, по рублю за том. На них столько было написано. Эта жуткая изворотливость сохранила четыре рубля, которые магазин взял бы себе. Там, правда, Вальтера Скотта купили бы за двести. Что стало с барыгой, не знаю.
Утратив целый литературный жанр, наша библиотека не уменьшилась. Книгу в нашей семье любили, поэтому тащили ее домой постоянно. В моменты принятия судьбоносных финансовых решений наши взгляды упирались в стеллаж. Других легко перемещаемых ценностей в доме не было.
Покупка проигрывателя лишила нас "Жизни животных" (шесть томов) и арабских сказок (восемь томов). Цветной телевизор обошелся в несколько десятков книг БВЛ. Когда вовсю пошла перестройка, во время семейного праздника было решено прорваться в Америку, купить там компьютер и здесь его продать. Под это дело на следующий день был продан Марк Твен (12 томов), и с Америкой успокоились. Жэковский сантехник, починив у нас какую-нибудь трубу, брал за работу книгу - папа убедил его, что читать хорошо.
Скончалась библиотека быстро, в начале 90-х, когда родители с сестрой уезжали в Израиль. Почти все было продано, что-то увезли, Платон (четыре тома) остался у меня. Все-таки жалко, что они с Варшавским тогда его не продали. Все равно его никто не читал.
