В июне американцы и европейцы проведут не одну встречу на высшем уровне, но это вряд ли радикально улучшит их отношения
Публикуется в соответствии с соглашением об эксклюзивной синдикации материалов в еженедельном журнале "Русский Фокус" на территории России
Празднование 60-й годовщины высадки союзных войск на Атлантическое побережье Европы 6 июня 1944 г. пройдет в невеселой обстановке, и не только потому, что в этот день будет отдана дань памяти погибшим солдатам. Как в Соединенных Штатах, так и в Европе растет ощущение, что западный альянс, появившийся на свет в результате Второй мировой войны и праздновавший победу в "холодной войне", не смог оправиться от жестоких испытаний последи их трех лет.
Предполагалось, что именно в июне по обе стороны Атлантики союзники закопают топор войны. В течение месяца пути западных лидеров пересекутся не менее четырех раз. б июня Джордж Буш посетил Францию и участвовал в торжествах по случаю дня высадки союзников. С 8 по 10 июня в Америке состоится саммит "большой восьмерки" самых богатых стран мира. За ним последует встреча между Америкой и Европейским Союзом в Ирландии 25-26 июня, а двумя днями позднее в Стамбуле пройдет саммит стран - участниц НАТО.
Каждое па этого замысловатого танца задумано для того, чтобы участвующие в нем трансатлантические партнеры могли стать ближе друг к другу хотя бы на шаг. В Нормандии г-н Буш обратится к европейцам, выступавшим против его вторжения в Ирак, с предложением забыть прошлые обиды. На саммите G8 европейцы, как предполагается, ответят на это обращение, поддержав инициативу Буша по развитию демократии и реформ на Ближнем Востоке - эту инициативу помощник президента США по национальной безопасности Кондолиза Райс назвала главным направлением дипломатических усилий Буша в текущем году.
На встрече в Ирландии европейцы должны одобрить (так, во всяком случае, надеются американцы) своего рода совместный план действий по стабилизации ситуации в Ираке. И в довершение всего на саммите НАТО планируется обсудить расширение военных связей с некоторыми ближневосточными странами и (на это американцы тоже надеются) рассмотреть тот или иной вариант совместных действий в Ираке - возможно, передачу этим странам части военных полномочий. Наиболее оптимистично настроенные американцы даже надеялись, что в скором времени в Ирак будет направлено больше войск из Европы.
Таковы были надежды Америки, и в какой-то момент даже создалось впечатление, что они могут сбыться. Казалось, что обе стороны готовы пойти на сближение. Проблемы, с которыми столкнулась администрация Буша в Ираке, зародили сомнения в правильности идеи неоконсерваторов о том, что якобы Америка обеспечит свою безопасность наиболее эффективно, если освободится от сдерживающих ее союзов и начнет действовать в одиночку. Европейцы не меньше обеспокоены угрозой глубокого и продолжительного охлаждения в отношениях с Америкой. Отказ от части полномочий в Ираке казался хорошим предзнаменованием - учитывая, что члены Совета Безопасности ООН готовятся к процедуре голосования по резолюции, благословляющей новое иракское правительство, которое придет к власти 1 июля.
Однако на практике шансы на более широкое сотрудничество в Ираке зависят от того, будет ли безопасность улучшена там до уровня, который сделает участие европейцев возможным. Пока этого не происходит. Наоборот, неудачи Америки в Ираке приободрили европейцев, выступавших против войны, и подпортили имидж политических лидеров, примкнувших к Бушу.
Далекоидущие надежды на июнь потускнели еще до того, как было сделано первое из подготовленных заявлений. Для начала можно отметить тот факт, что Америке и Великобритании пока не удается добиться беспроблемного одобрения новой резолюции ООН по Ираку. Франция возражает против конкретных положений проекта резолюции, и никто не верит, что этот документ, будучи принят, откроет дорогу в Ирак войскам из тех европейских стран, которые до сих пор воздерживались от участия в операции.
Без прикрас
Министр иностранных дел Франции Мишель Барнье сказал, что ни сейчас, ни когда-либо в будущем, Франция в Ирак войска не пошлет. Америке приходится прилагать огромные усилия, чтобы убедить европейские страны, войска которых уже находятся в Ираке (такие, как Италия, Польша, Нидерланды, Дания и Румыния), не следовать примеру испанцев и не выводить свои контингенты. Министр обороны Чехии на этой неделе заявил, что чешская военная полиция, видимо, покинет Ирак в начале следующего года. Великобритания, как всегда, - исключение: Тони Блэр открыто готовит отправку в Ирак дополнительных подразделений.
В Италии и Польше оппозиционные партии вовсю используют в политической игре свои антивоенные позиции. По словам одного из чиновников ЕС, в былые времена в ходе таких событий, как празднование дня высадки союзных войск в Европе, между европейскими лидерами шли настоящие "сражения" за место поближе к американскому президенту, но на этот раз мало кто из них захочет находиться с ним рядом. Г-н Буш, видимо, продолжает надеяться, что 6 июня ему удастся сделать фотографии для своей предвыборной кампании, чтобы иметь аргументы против утверждения Джона Керри о том, что он без всякой необходимости подверг Америку опасности, оскорбив важных союзников. Но есть риск, что вся польза от поездки на празднование сойдет на нет из-за демонстраций протеста в Риме, который г-н Буш посетит 4 июня по дороге в Нормандию.
В апреле госсекретарь США Колин Пауэлл обратился к НАТО с просьбой рассмотреть возможность совместных действий в Ираке и, в частности, замены войск коалиции при ведении операций на юге центральной части страны. Идея была отвергнута канцлером Германии Герхардом Шредером, который заявил, что будет выступать против любого использования войск НАТО в Ираке (хотя из 26 членов альянса 16 направили свои контингенты в Ирак, действовали они при этом как самостоятельные государства, а не как члены НАТО). Администрация Буша признала, что в обозримом будущем в Ираке придется держать подразделения американской армии численностью до 135 000 человек.
Скромность во всем
НАТО соберет свой саммит не просто так: некоторым восточноевропейским странам будет предложено ограниченное военное сотрудничество в рамках так называемой стамбульской инициативы. Это станет первым признаком того, что НАТО готовится сыграть определенную роль в регионе, который администрация Буша называет основным источником стратегической опасности для западного альянса.
Европейцы, которые относятся к Ираку со все большей осторожностью, заявляют, что дадут больше денег на проведение операций НАТО в Афганистане, где международные миротворческие силы находятся под командованием НАТО. Кроме того, европейцы надеются получить "отмашку" американцев и начать замену сил НАТО своими войсками при проведении миротворческих операций в Боснии - это станет самыми значительным вкладом Евросоюза в миротворческий процесс за всю его историю. А вот участие НАТО (и Европы) в обеспечении безопасности на Ближнем Востоке остается весьма скромным - по сравнению с тем, о чем поначалу просил г-н Пауэлл.
Не менее скромной может оказаться и окончательная версия "большой ближневосточной инициативы" Америки. На первых порах это была попытка придать официальный статус призыву Буша к демократическим преобразованиям на Ближнем Востоке, с которым он выступил в прошлом году в одной из консервативных "фабрик мысли" в Вашингтоне. Когда издаваемая в Лондоне арабская газета al-Hayat опубликовала в феврале первый проект документа, президент Египта Хосни Мубарак отверг план американцев, назвав его "бредом". Комиссар ЕС по внешнеполитическим связям Крис Паттен выразил то же мнение в более вежливой форме: "Мы не хотели бы создавать впечатление, что собираемся сбрасывать наши идеи в регион на парашютах".
Недавно в отредактированный вариант "инициативы", который должен быть принят на саммите "восьмерки", были внесены существенные изменения. Из проекта исключены основные предложения по стимулированию политических реформ, такие как создание своего рода арабской версии национального фонда за демократию, выдающего дотации группировкам демократического толка. Осталось предложение по созданию Ближневосточного форума (моделью для него послужили Хельсинские соглашения, благодаря которым во времена "холодной войны" населению стран, подконтрольных Советскому Союзу, стали известны основные принципы в области прав человека). Однако если коммунистические руководители, поставив подпись под Хельсинскими соглашениями, взяли на себя обязательство их выполнять, документы Ближневосточного форума будут подписывать только Америка и европейские страны, а участие арабских стран останется добровольным.
В новом проекте содержится однозначное указание на то, что "изменения не могут быть привнесены извне". Ссылки на "демократию" и "реформы" заменены более приятными для арабских режимов терминами - такими, как "модернизация" и "развитие". Символично, что инициативу переименовали из "большой ближневосточной" в "широкую ближневосточную и североафриканскую". Афганистан и Пакистан из документа были исключены, в результате чего он стал больше похож на традиционный в арабском мире "проект развития", чем на попытку использовать демократизацию в качестве инструмента для борьбы с терроризмом. Два раздела плана, которых изменения коснулись меньше всего, - программа борьбы с неграмотностью и схема распределения кредитов предприятиям малого бизнеса и частным лицам общей стоимостью $500 млн.
Учитывая все сказанное, инициатива свое значение сохраняет. Это первый шаг по пути воплощения словесной риторики г-на Буша по поводу демократии и Ближнего Востока в нечто реальное. Одновременно это свидетельство роста веры в ненасильственные способы расширения влияния Америки, о которых всего год назад администрация говорила с презрением.
Вполне вероятно, что в какой-то момент в череде июньских саммитов прозвучит совместное заявление Америки и Европы по поводу нераспространения ядерного оружия и борьбы с терроризмом. При этом представится возможность подчеркнуть общность выводов, которые обе стороны сделали, изучив основные угрозы безопасности международного сообщества. Однако, несмотря на все признаки того, что Америка вроде бы начинает признавать значимость ненасильственных методов повышения собственного влияния, nо-прежнему существуют серьезные расхождения в подходах Америки и Европы к борьбе с этими общими угрозами.
Европейцы полагают, что урегулирование конфликта между Израилем и Палестиной должно иметь приоритет перед какими бы то ни было попытками выиграть "войну с терроризмом". Европа приходит в отчаяние от извечной готовности (как это называют европейцы) администрации Буша потакать премьер-министру Израиля Ариэлю Шарону. Одобрение г-ном Бушем недавнего плана Шарона по уходу Израиля из сектора Газа с одновременным закреплением контроля над большей частью Западного берега реки Иордан возмутило европейских лидеров. Это решение стало, по мнению европейцев, свидетельством резкого изменения американской политики, произошедшего без консультаций с европейскими союзниками.
Существуют и другие явные различия в позициях американцев и европейцев в отношении менее значимых ближневосточных проблем. В то время как Америка ввела торговые санкции против Сирии, Евросоюз двигался в противоположном направлении, завершая подготовку договора о торговле и сотрудничестве с этой страной. Тот же контраст между американской политикой, основанной на конфронтации, и европейской, основанной на "конструктивном участии", давно можно наблюдать и в отношениях с Ираном.
Взгляд со стороны
Открытые разногласия внутри альянса в отношении Ирака и Ближнего Востока были во всех красках освещены в СМИ. Но, возможно, еще большую тревогу вызывает разрушение отношений между Штатами и Европой, которое лежит в основе этих разногласий и находит отражение в позиции людей по обе стороны Атлантики. Результаты опроса Pew Research Centre, опубликованные в марте, показали резкое изменение отношения европейцев к Америке за последние два года. Если летом 2002 г. положительно относились к Америке 63% французов, то в марте 2004 г. этот показатель упал до уровня 37%. В Германии показатель позитивного отношения снизился с 61% до 38%. Причем опрос был проведен до того, как стало известно о скандальных событиях в тюрьме "Абу Граиб".
Американцы отвечают европейцам "взаимностью", во всяком случае, французам.В том же опросе число американцев, с симпатией относящихся к Франции, с 79% в 2002 г.
упало до 33% в марте 2004 г. Их мнение о Германии сохраняется относительно стабильным: в 2002 г. Германия была на хорошем счету у 83% американцев, а в этом году ее оценили позитивно 50% респондентов - в сравнении с отношением немцев к Америке это просто праздник любви. Среди американцев больше тех, кто относится к Европейскому Союзу положительно, чем тех, кто оценивает его отрицательно: 39% выразили положительное, а 26% - негативное отношение, при большом проценте (что не удивительно) респондентов, затрудняющихся с ответом.
У европейцев по отношению к Америке укоренился ряд избитых стереотипов: они склонны полагать, что Америкой управляют религиозные фанатики, чуть что хватающиеся за оружие; что действия американского правительства контролируются бизнесом и "израильским лобби"; что политика г-на Буша диктуется нефтяными магнатами. Благодаря популярности подобных взглядов в большинстве стран Европы считают героем американского кинодокументалиста Майкла Мура, чье творчество вызывает много споров. Фильм Мура "Фаренгейт 9/11" недавно получил главный приз Каннского кинофестиваля, а самого режиссера зал приветствовал 19-минутными овациями. Его книга "Глупый белый человек" только в Германии разошлась тиражом 1,1 млн экземпляров. Теории по поводу тайных замыслов Америки находят в большей части Европы благодарную аудиторию. Опрос центра Pew показал, что 60% немцев и 58% французов полагают, что война с терроризмом ведется с целью установления "контроля над ближневосточной нефтью" - это даже выше результатов опроса в Пакистане, где это убеждение разделили 54% респондентов.
Даже высокопоставленные европейские чиновники могут (в неофициальной обстановке) дойти до белого каления, давая выход своему возмущению Америкой. Высший чин ЕС, регулярно имеющий дело с чиновниками в Вашингтоне, недавно заметил на одной вечеринке в Брюсселе, что эти "хреновы идеологи" в администрации Буша получили по заслугам. В идеологическом отношении они для него ничем не отличаются от Жан-Мари Ле Пэна - лидера ультраправых во Франции. Глотнув еще вина, чиновник пожаловался, что принимающие его в Вашингтоне американцы выказывают "полное презрение" к посетителям из ЕС.
А вот с экономикой все в порядке
Какие бы чувства ни испытывали обе стороны по отношению друг к другу, к счастью, они знают, что у них есть общие дела. Как показывает новое исследование Дэна Хамильтона и Джозефа Квинлана из Центра трансатлантических отношений университета Джонса Хопкинса, трансатлантические экономические связи, как никогда прежде, расцветают сегодня пышным цветом. Авторы отмечают, что в 2003 г. американские корпорации вложили в экономику Европы $87 млрд в виде прямых иностранных инвестиций. По сравнению с 2002 г. это был скачок на 30,5%. А на долю европейцев в прошлом году пришлось 65% прямых иностранных инвестиций в экономику Америки.
Несмотря на пристальное внимание, которое Соединенные Штаты уделяют подъему Китая и Индии, истина состоит в том, что значимость этих развивающихся рынков для США все еще ничтожна по сравнению со значимостью экономических связей с Европой. За прошедшее десятилетие американские фирмы вложили в Нидерланды в 10 раз больше средств, чем в Китай. Объем американских инвестиций в экономику Ирландии (население 4 млн человек) составил в прошлом году $4,7 млрд, что более чем в 2,5 раза превышает объем капиталовложений Америки в Китае (население 1,3 млрд человек). Поток инвестиций в обратном направлении тоже огромный. В 2001 г. примерно две трети из 6,4 млн американских служащих, занятых в иностранных компаниях, приходилось на долю европейских фирм. По иронии судьбы больше всего денег европейцы вкладывают в штат Техас - оплот ненавистного им техасского консерватизма Джорджа Буша.
Эти цифры дают гораздо более оптимистичную картину отношений между Америкой и Европой, чем политизированный обмен колкостями по поводу Ирака и других проблем. Они также свидетельствуют, что разговоры политиков об общих западных ценностях (в нынешней обстановке может появиться соблазн от них отказаться) имеют под собой реальную почву. Американцам и европейцам значительно легче иметь дело друг с другом, чем с остальным миром, поскольку у них много общего. Общество как в Америке, так и в Европе относительно зажиточное. Потребители покупают схожие товары и испытывают одинаковые потребности. Американские предприниматели чувствуют себя комфортно в правовой и политической среде Европы, а европейские, соответственно, - в Америке.
Было бы преувеличением делать из этого вывод, что глубина экономических отношений делает дальнейшее ухудшение трансатлантических связей невозможным. Некоторые серьезные аналитики даже высказывают предположение, что трансатлантическое партнерство может превратиться из партнерства в соперничество. Несомненно, среди влиятельных политиков в Европейском Союзе есть те, кто связывает будущее этой организации с созданием "противовеса" мощи Америки. Опросы общественного мнения в Европе свидетельствуют, что такая стратегия развития пользуется широкой поддержкой в обществе.
Близость предпринимательских и экономических интересов, возможно, накладывает определенные ограничения на то, как далеко могут зайти европейские страны в своей оппозиции к Соединенным Штатам. Но реальный ограничивающий фактор связан с другим обстоятельством: европейские страны пока не проявляют готовности сделать все необходимое для того, чтобы действительно стать политической силой, альтернативной Америке. Предложения включить в проект новой европейской конституции положение о проведении единой внешней политики звучат неуверенно и говорят об отсутствии большого желания устанавливать единую для стран ЕС линию поведения за счет урезания национального суверенитета. Население европейских стран, может быть, и не прочь, чтобы ЕС стал серьезным игроком на мировой арене, но необходимое для выполнения этой задачи повышение военных расходов поддерживает очень слабо. До полномасштабного стратегического соперничества между Америкой и Европой еще далеко.
Что будет после выборов?
Тем временем трансатлантическое партнерство находится в кризисе. Четыре саммита со скромным потенциалом вряд ли помогут значительно улучшить положение дел. Гораздо вероятнее, что им на смену придут пять месяцев ожидания - ожидания результатов президентских выборов в Америке в ноябре.
Можно утверждать, что любой результат будет означать улучшение по сравнению с нынешней ситуацией. Если победит Керри, европейцы будут в восторге. Кандидат от демократов заявил, что установит тесные отношения с традиционными союзниками, имея в виду прежде всего Европу - приоритетную цель и сердцевину своей внешней политики (примерно то же самое говорил и Буш, когда вступал в должность). Не менее важно, что г-н Керри не будет отягощен грузом проблем, возникших в последние четыре года.
Но даже если победит Буш, ситуация все равно несколько улучшится. Проблемы, связанные с Ираком, ослабили влияние неоконсерваторов в его администрации. Так как именно неоконсерваторы - главные "евро-скептики", ослабление их влияния даст возможность улучшить отношения с Европой. Еще один противник тесного партнерства с Европой - Доналд Рамсфелд, возможно, не будет включен в состав новой администрации на второй срок в качестве министра обороны, но по другим причинам. В том, что он останется, и так не было никакой уверенности, даже до событий в тюрьме "Абу Граиб".
Все это может сделать вторую администрацию Буша менее враждебной по отношению к европейцам, хотя в отставку, вероятно, уйдут также Колин Пауэлл и Ричард Армитейдж, так что европейцы потеряют в новой администрации и друзей, и врагов. Если все произойдет именно так, европейцы будут более или менее представлять, чего им ожидать от Буша во второй срок его президентства.
Они, конечно, предпочли бы Керри. Но даже если победит демократ, не может ли и он "изменить" европейцам после "медового месяца"? Серьезные разногласия между Америкой и Европой в отношении применения силы, важности международных соглашений и т. п. не исчезнут в мгновение ока. Кроме того, основным вариантом решения проблемы нестабильности в Ираке г-н Керри считает использование финансовой и военной помощи Европы. Что произойдет, если он обратится к европейцам, а те ему откажут? Угроза, исходящая от президента, обманутого в своих надеждах, остается реальной.
