Большая страсть не всегда ведет к гармоничным отношениям
Замуж Катька вышла рано. К двадцати восьми годам у нее уже подрастали два сына-школьника, которых она с насмешливой лаской называла "мои спиногрызы". С мужем, по уверениям подружек, ей повезло. Добродушный, уравновешенный Сергей оказался человеком "без вредных привычек". Свекровь, правда, попалась властная, вечно лезла со своими советами. Но Катька сумела наладить отношения даже с ней...
Жизнь текла размеренно, без ЧП. Стирка, штопка, магазины, совместная закупка провизии на неделю, ароматный украинский борщ с пампушками и чесночком.
Прогулки по ближайшему парку всей семьей, отпуск на скромной подмосковной дачке. В общем, все нормальненько. По квартире Катька разгуливала обычно в старых джинсах и хлопчатобумажной футболке. Соблазнять мужа кружевным нижним бельем ей и в голову не приходило. Устав от дневной суеты, она по ночам лениво отпихивала небритого, начавшего полнеть мужа: "Да хватит тебе! Отстань, дай поспать...". Но Серега настойчиво брал свое и засыпал, довольно похрапывая. Работала Катька медсестрой в больнице, в хирургическом отделении. "Пинцет! Скальпель! Тампон!" - это про нее. Голубой короткий халатик, бахилки на стройных ножках, медицинская шапочка на каштановых волосах. Зеленые, вечно смеющиеся глаза. Отпашет смену - и домой, проверять уроки у спиногрызов.
...И вдруг яркость жизни обрушилась на ослабевшую Катьку всей своей тяжестью. Вышла она после отпуска - а у них новый хирург, Игорь. Симпатичный такой парень. Холостой, остроумный и лицо приятное. Всегда гладко выбрит, одеколоном хорошим пахнет. Катька даже и не заметила, как перестала убегать с работы сломя голову. Трудиться теперь шла, как на праздник. Втайне от самой себя, не зная, зачем и почему, начала слегка прихорашиваться. В ординаторской краснела, встречаясь с Игорем взглядом...
Новый год медики отметили в ординаторской парой бутылок шампанского, то есть обычной шумной, но безобидной вечеринкой, эдакой генеральной репетицией перед грядущим семейным застольем. Игорь оказался рядом с Катькой, и в тесноте как бы случайно касался ногой ее задрожавшей почему-то вдруг ножки. Катьке казалось, что если он дотронется до нее чуть сильнее, она тут же умрет: душа в непонятном восторге покинет тело. Но Игорь, странно и часто дыша, ушел с вечеринки одним из первых. Зрачки его были расширены, одеваясь, он запутался в рукавах своей стильной кожаной куртки...
Шли месяцы, и первая Катькина радость сменилась тревогой, а после и вовсе обернулась медленной пыткой. Обманывать себя молодая женщина больше не могла: впервые в жизни ее охватила настоящая страсть. Свекрови и мужу она отвечала теперь то рассеянно, то раздражительно. Часто задумывалась, бормотала что-то про себя, мысленно повторяла какие-то фразочки Игоря, вела с ним бесконечные "телепатические" разговоры. Вдобавок Катьку мучила ревность: да, Игорь холост, но ведь есть же у него кто-то, обязательно есть! А взгляды Игоря становились все откровеннее, но вместе с тем молодой хирург стал почему-то агрессивно насмешлив по отношению к ней, все чаще придирался к Катьке, делал ей замечания и даже выговоры. Та беззвучно плакала в туалете, аккуратно промакивая носовым платочком потекшую тушь, и каждый вечер давала себе слово "положить конец этой напасти". Но выздоровление не наступало. Что делать? Изменить мужу? Обман был противен всему ее существу. Бросить мужа, уйти к Игорю? Но он не звал, да и какой он - Игорь, что она о нем знает? А дети? А честный, надежный Серега? Игорь же молчал, становясь все раздражительнее, только ел глазами маленькие, крепкие Катькины грудки, остро топорщившие голубой медсестринский халат. Он не пытался обнять ее в длинном пустом коридоре или прижать в курилке, не назначал тайных свиданий, подстрекая к измене супружескому долгу. Они даже почти не разговаривали теперь, но у нее тряслись руки и судорогой сводило тело при мысли о нем. Долго так продолжаться не могло.
...Развязка все-таки наступила. Однажды Игорь, смущенно отводя глаза, еле выдохнул осипшим от волнения голосом:
- Я взял у друга ключи от дачи. У меня нельзя, я живу с матерью. Поедешь?
Катя, уже тридцатилетняя мать семейства, покраснела, как школьница, и неловко кивнула головой в знак согласия. Говорить она не могла: душил спазм. Это было счастье вперемешку со стыдом и болью, она чувствовала себя униженной, но отказаться было ей не по силам.
Суматошно наврав что-то по телефону детям об инфаркте у мужа несуществующей подруги, Катька собрала свои вещи в сумку. Они вышли с Игорем порознь и, нервно оглядываясь, дошли по разным сторонам улицы до метро. Час пик столичной подземки окончательно бросил их навстречу друг другу. Тесно прижавшись, боясь пошевелиться, они замерли, впервые ощущая тепло и запах желанного тела.
Тридцать минут в электричке показались им вечностью. Теплый осенний вечер медленно гас, когда молодые мужчина и женщина, нервно взявшись за руки, почти бегом добрались до чужого деревянного домика. Ключ долго не попадал в замок, Игорь дергался, злился, пинал дверь, не глядя Катьке в глаза. Наконец вошли. Стали неловко расстегивать пуговицы и молнии на одежде. Последний солнечный блик умирал на полу. Старательно отворачивая лица, упорно не глядя на полуобнаженные тела друг друга, они бросились на железную дачную кровать, прикрытую стареньким ватным одеялом, пропахшим сыростью.
Холодными, онемевшими пальцами Катька впервые обняла Игоря. И поняла вдруг с ужасом и страхом, с подступившей к горлу тошнотой, что совсем, совсем его не хочет. Шевелиться не было сил, и она лишь покорно и напряженно ждала. Игорь лежал молча и неподвижно. У него разболелась голова, и хотелось только одного: оказаться дома и заснуть. Минут через пятнадцать оба, не сговариваясь, встали. Сгущался сумрак. Мужчина и женщина, так и не пережившие близость, отрешенно стали одеваться.
Через месяц Катька уволилась из больницы: видеть Игоря она больше не могла.
***
Комментарий психолога
- Перечитайте "Солнечный удар" Бунина, там о подобных взаимоотношениях все уже сказано, - комментирует ситуацию сексолог и психотерапевт Михаил Буревой. - Подобная страсть возникает от некоей пустоты жизни. Женщину замучила "обыденность" и увлекла интрига, игра. И когда надо было закончить игру и начать реальные взаимоотношения, а секс - это реальная жизнь, то их обоих, но по разным причинам, постигло фиаско. Игра для дамы была гораздо важнее секса! А потом, когда близость не состоялась, правила игры уже были нарушены. Дальше "испытывать страсть" женщина не могла. Она не любила, это был всего лишь "солнечный удар", затянувшийся на два года. О мужчине поговорим чуть позже.
В целом данная ситуация типична и нетипична одновременно. Супружеская жизнь - это, безусловно, рутина. И служебный роман на этом фоне явление совершенно типичное. Удивляет другое: несостоявшаяся интимная близость. Обычно бывает так: раз уж приехали, надо довести "дело" до конца, "страстно наброситься друг на друга", даже если уже и не хочется, потому что подобный финал навязывают нам наши социальные стереотипы, наши представления о социальных ролях. Ведь люди не всегда ложатся в постель только потому, что страстно хотят друг друга. Женщина может заниматься сексом, потому что она "исполняет супружеский долг", а также "ради хороших отношений", "чтобы не пошел к другой", "чтобы застолбить территорию", "чтобы решить карьерные вопросы", "чтобы заставить мужчину думать, будто он ей чем-то обязан", хотя дамы получают от секса не меньше удовольствия, чем мужчины, но такие уж сложились стереотипы в нашем обществе.
И женщина наверняка бы отдалась, пусть даже не хотела этого в тот момент так страстно, как раньше. Но у мужчины возникли физиологические проблемы, что, кстати, доказывает как раз его пылкое отношение к даме. Когда объект слишком желанен, когда его добиваются долго и трудно, то подобные проблемы в первое время неизбежны. "Не получиться" могло и во второй раз, и в третий именно из-за силы чувств.Итак, у мужчины в результате перевозбуждения наверняка возникла чисто физиологическая усталость. У женщины же - психологическая усталость от бесперспективных и аморальных, на ее взгляд, взаимоотношений. Вообще в любых взаимоотношениях важна динамика развития. И здесь она, видимо, была полностью исчерпана.
***
Холодными, онемевшими пальцами Катька впервые обняла Игоря. И поняла вдруг с ужасом и страхом, с подступившей к горлу тошнотой, что совсем, совсем его не хочет.
