Именно так, "место уединения", переводится с французского название нашего самого-самого национально-достоятельного объекта - Эрмитажа. При котором, как известно, существует одноименный театр. А в оном - что тоже не секрет - была старая и весьма почтенная традиция устраивать балетные представления. Да не простые, а особо парадные: по случаю разных торжеств в августейшей фамилии, юбилейных дат, для венценосных гостей и пр. и пр. В них участвовали и на всю жизнь сохранили воспоминания об этом многие известные деятели русского балета.
Эрмитажное танцевание особенно процвело в годы, когда "местом уединения" ведал Иван Александрович Всеволожский, многолетний директор Императорских театров, соавтор Чайковского по "Спящей красавице", инициатор постановки "Щелкунчика" и "Раймонды", возобновления "Лебединого озера". Он привлек к постановкам в Эрмитажном театре Мариуса Петипа и Николая Легата, первый из которых был до этого, а второй станет после этого главным балетмейстером Мариинки. Да что долго рассуждать - достаточно сказать, что всего за две недели 1900 года (с 17 января по 10 февраля) на эрмитажной сцене прошли сряду три премьеры: "Арлекинады" Р. Дриго, "Времен года" и "Испытания Дамиса" А. Глазунова. Все балеты были затем перенесены в Мариинский театр.
Новые времена - новые танцы. Как бы по-прежнему классические по форме, но, безусловно, новаторские по содержанию. Точнее, по смыслу и замыслу их исполнения. По тому, ради чего их затевают.
Устроилося днесь в этом самом месте уе. не первый уж год процветающее совместное предприятие: Государственный Эрмитажный театр и вполне партикулярная фирма под названием Союзспорттеатр.Оное из вечера в вечер сезон за сезоном представляет публике одну и ту же стошестидесятилетнюю старушку "Жизель".
Кто перенес ее на эту сцену, кто делал купюры в хореографическом тексте, кто репетировал - неизвестно. В программке не значится (правильно - к чему светиться?). Кто сработал декорации и костюмы - тоже. Декорации, надо сказать, ничего себе, среднепровинциальные. Все как положено, как обычно: домик слева, домик справа, купы деревьев, писаный задник с горою и замком. Это в первом акте. Во втором те же зеленые насаждения плюс холмики и кусточки, задник с кладбищенским пейзажем (и - зачем-то - полною луной, вопреки законам природы стоящей на одном месте от полуночи до рассвета), слева у портала маячит неизбежная плита с крестом. Право же, чтобы хоть чем-то отличаться от себе подобных, взяли бы да перенесли ее направо, что ли. Но нет, тогда ведь пришлось бы привычные мизансцены менять, а это лишние хлопоты и деньги.
Световое решение однообразно-безыскусственно. Посветлее в первом действии, потемнее во втором. Никаких перемен в связи с изменением времени суток: день ли, вечер, глухая ль полночь или предрассветные сумерки - все едино. Не видать и подвижной подсветки. Сценических эффектов два: огоньки перед явлением вилис и полеты Мирты и Жизели. Впрочем, для последних используется не трос, а специальная тележка, так что выходит ровно как в анекдоте: "Лэтають, тильки низэнько-низэнько". Оркестр (с некоторым преувеличением обозначенный как симфонический) звучит неплохо - пока негромко. Но кто им управляет - опять-таки загадка. В программке поименованы трое дирижеров: С. Горковенко, П. Бубельников, В. Норец, и никаких указаний насчет того, который именно из них стоит за пультом, нет.
Аналогичным - и весьма странным - образом обстоит дело с исполнителями главных партий: указаны по три фамилии, а кто танцует, понимай как знаешь. Возможно, зритель, отдавший 100 не лишних для него рублей за программку, не вправе рассчитывать на то, чтобы список исполнителей специально печатали каждый вечер, как это делается в Мариинском (где, кстати, программка стоит дешевле). Но хотя бы галочку против той или иной фамилии поставить можно? На худой конец, по трансляции перед самым началом объявить. Или администрация сама не в курсе, кто конкретно выйдет на сцену?
Зрителю остается одно - фэйс-контроль. В Жизели мне удалось опознать недавнюю выпускницу Вагановской академии Анастасию Колегову. Альберт же так и остался для меня загадкой, несмотря на то что я хорошо знаю в лицо всех заявленных в программке. Либо это был кто-то совсем непредусмотренный, либо уж я недоглядел.
От исполнителей - к исполнению. В музыке с недавних пор утвердилось такое понятие: "адаптированная классика". То есть упрощенная, приспособленная к мелодике и ритмике современной эстрады. Иногда это бывает любопытно, чаще - убого. К эрмитажной "Жизели" данное понятие подходит как нельзя более. Старый балет обкорнали до последней возможности. Из первого акта выброшено вставное Pas de deux, сильно упрощена сцена встречи Альберта с Жизелью-вилисой во втором, множество менее значительных купюр. Кордебалет сведен к абсолютному минимуму. В сцене выхода охотников на четырех дам приходится три кавалера, нет ни сокольничьих, ни егерей, ни охотничьих трофеев. Сельский праздник: четыре пары и еще четверо фигуранток. Вилис всего двенадцать (положено двадцать четыре, но частенько сокращают до восемнадцати, меньше считается неприличным). Да в любом уважающем себя провинциальном "музычно-драматичном" театре постеснялись бы подобного безлюдья на сцене - просто не стали бы замахиваться на "Жизель".
В результате весь первый акт заполняли именно "плясательные пароксизмы" (выражение М. Е. Салтыкова-Щедрина): судорожные, спазматические попытки малым числом при скромных исполнительских возможностях сделать все, что положено (про "как положено" и речи нет). Единственным лучом света в этом темном "плясаше-скакаше" блеснула Колегова, хотя и она сильно облегчила себе жизнь в solo на сельском празднике. Второй акт прошел получше. И Мирта (Е. Николаева) была хороша, и Альберт к финальному Pas de deux растанцевался, и Жизель все сделала чисто и ровно. В общем, этот акт - приличная, честная халтура (не надо бояться этого слова, оно неизбежно присутствует в жизни любого артиста): танцевали даже не вполноги, а, пожалуй, в две третьих или даже три четвертых силы и возможности.
Если на сцене было, мягко скажем, пустовато, то в зале - переаншлаг. Не только все стационарные места (около 500) заняты, но и ряды дополнительно выставленных стульев. Последних зрителей втискивали как сельдей в бочку, ставили и ставили все новые стулья, так что в конце концов совершенно загромоздили ими центральный выход (ни в одном другом театре пожарная инспекция подобного не допустила бы). Публика - почти сплошь интуристы. С корабля - на балет.Не знаю, во сколько обошлось им пребывание на спектакле (вероятно, оно входило в стоимость тура), но те немногие билеты, которые распространялись через городские кассы, стоили 2100 рублей (то есть $70) независимо от места.
Для сравнения: самые дорогие билеты в Мариинский на спектакли театра Юрия Григоровича стоят 3000 ($70). При этом надо учесть - ради верности сравнения - что устроителям гастролей этого театра пришлось очень и очень потратиться на рекламу да на гонорары звездам (уж Волочкова-то мало не возьмет). Здесь же - никаких тебе затрат на рекламу (ее практически нет). Всего и надо, что внимательно вглядеться в туроператоров, занимающихся сезонным импортом держателей СКВ, найти, кто поподатливей, и стакнуться полюбовно. Впрочем, возможно, в данном случае работает какая-то иная механика. Не суть. В любом случае, как это должно быть выгодно: запустил в серию один спектакль и прокатывай его годами. Единожды заплатил балетмейстеру-репетитору, художнику - и собирай себе в житницы. Текущие издержки ничтожны - разовый гонорар даже у премьеров примерно равен цене полутора билетов (данные точные).
Можно (а скорее, трудно) себе представить, какие сверхдоходы при этом ежедневно достаются организаторам совместного предприятия в Эрмитажном театре. И как ловко - куда там О. Бендеру с его четырьмястами сравнительно честными способами отъема и увода денег. Главное, комар носа не подточит. Шли на "Жизель" - вот вам она. А что она такая же "Жизель", как пахучая жидкость из польского подвала "Шанель", пойди докажи. Известно ведь: в области балета вопросы подлинности - темный лес.
Жаль только Жизели (в кавычках и без). Мало того что и при луне (во втором акте) нет ей покоя, так еще ее обглоданный остов всяк кому не лень продает направо и налево.
