Адихан ШАДРИН:
ЖИТЬ С ОЩУЩЕНИЕМ ДОБРА И СВЕТА
Интервью с писателем, которому исполнилось 75 лет
- У меня сразу три юбилея - 75 лет из отпущенного свыше уже прожил, здесь моей заслуги никакой нет. Второй юбилей - 55 лет творческой работы, здесь уже что-то мое есть: выпустил 25 книг. Двадцать пятая выходит на днях в издательстве "Волга", как раз к юбилею. И третий юбилей - 50 лет совместной жизни с моей Фаей, золотая свадьба.
- Что за книга ожидает астраханцев, которые всегда пристально следят за вашим творчеством и с нетерпением встречают каждое новое произведение? "Черный аргамак" поразил всех, кому посчастливилось его прочитать, прекрасным русским языком, ощущением добра и света, несмотря на трагедийность жизненных реалий, на которые вы никогда не закрывали глаза.
- Это в основном автобиографическая книга. Здесь маленькая повесть "Памятные дали", рассказ "Старая дорога", в котором действующие лица - моя мать, отец и я, и рассказы о природе, о маленьком рыбацком селе Станья и его славных людях. В этом селе я жил несколько последних лет, выезжая туда на лето. Там я был на высоте положения - и сад во дворе, и лодка, и охотничье ружье, одно удовольствие. И все эти рассказы - через меня, мое восприятие, мое отношение к друзьям и соседям. Книга так и называется - "Памятные дали", потому что ничего в жизни не забывается, все оставляет свою мету в памяти, в судьбе. И если ты встречал замечательных, прекрасных душой людей, открытых, отзывчивых на добро, если любовался волжскими рассветами и неумолчным птичьим пением на рассвете где-нибудь в камышах, если восхищался красотой природы, значит, тебе повезло в жизни. Мне - повезло, и я счастлив, что я писатель и имею возможность, стараюсь, по крайней мере, запечатлеть это миро-ощущение для всех, кому попадут в руки мои книги.
Издавать книги становится все труднее. Сейчас не издательство платит автору, как это делается во всем мире в книгоиздательской практике, а автор ищет деньги с протянутой рукой, чтобы оплатить издание. За "Черный аргамак" я глубоко признателен Виктору Дмитриевичу Щугореву, который единственный из всех депутатов Астраханской Госдумы откликнулся на мое письмо, с которым я обратился к его коллегам в надежде, что среди них немало бизнесменов, которые смогут помочь с изданием. И даже предупредил, чтобы это письмо не показывали Щугореву, мне было просто неудобно его просить, он до этого помог с изданием романа "Суд неправедный", и книга увидела свет. Но таких депутатов, как он, мало. А с "Памятными далями" было сложнее, но здесь откликнулись первый вице-губернатор Александр Александрович Жилкин и мэр Астрахани Игорь Александрович Безрукавников. Благодаря им я получаю лучший подарок к юбилею, потому что мне самому очень дорога эта книга.
- Каким тиражом выходят "Памятные дали"?
- По нынешним временам тираж приличный - полторы тысячи экземпляров, хотя ни в какое сравнение с детективной продукцией, заполонившей книжные полки и развалы, это не идет. Сравнивать тиражи вообще любопытно. Есть авторы, издающие свои книги тиражом в 50 экземпляров. А цены на издание растут как на дрожжах. Мне самому обидно за читателей, потому что я понимаю, что не каждый из них сможет приобрести книгу за сто рублей, а это всего лишь ее себестоимость.
- Какие у вас юбилейные планы?
- Никаких.
- Как никаких?
- В плане юбилейных торжеств - никаких планов. Здоровье преподнесло первый сюрприз, надо выкарабкиваться. А так, думаю, еще лет 25 прожить, до самого круглого юбилея - до 100 лет.
- И если в каждые пять лет вы будете издавать по две книги, значит, у ваших почитателей появится новый десятитомник Шадрина!
- Если серьезно, мне хочется собрать все свои повести, они изданы в пяти книгах, и выпустить отдельным томом. Это и "Лизавета", и "Белуга", и остальные, они все получили хорошие отзывы.
- Причем эти отзывы на всех уровнях - и от читателей, и от критиков, и от коллег по Союзу писателей. Идея замечательная!
- Меня однажды в городской библиотеке на встрече с читателями неожиданно спросили: "Вы ощущаете себя каким писателем - городским жителем или селянином?" Я ответил, что считаю себя крестьянином.
- Это чувствуется по вашим рассказам. В них не только знание природы, сельского быта, обычаев, людских нравов, но в них ваша душа, которую не придумать, не сочинить. Через вашу душу проходят ваши персонажи, и оттого они такие колоритные и своеобычные, такие искренние и сердечные.
- А в рассказах "Памятные дали" они особенные, я жил бок о бок с этими людьми в Станье много лет, и знаю их, и они все мне дороги - с их характерами, привычками, причудами.
- С юбилейными торжествами все ясно. Но вот традиционный вопрос, без которого нельзя обойтись: ваши творческие планы?
- Мечтаю успеть написать еще одну книгу. Уже и название есть - "Вторая крепость". Я много над этим думал. Речь о колхозном крепостном праве, которое подчинило себе сельчан, и главным барином в советском колхозном селе стал председатель колхоза. Я сам тому свидетель, как в колхозе глушили стремление людей к учебе, к полноценной жизни, которой каждый волен распорядиться по-своему. Приходит к председателю девчушка. Иван Иванович, я хочу учиться. А куда ты хочешь пойти учиться? Да вот в институт. Какой? В медицинский. Какой тебе еще медицинский, когда у нас доярок не хватает, иди-ка на ферму, и чтобы не заикалась больше об учебе. И таких случаев уйма. Паспорт на руки не выдавали - никуда не денешься, не уедешь, какой тут институт, какая учеба! Председатель - и царь, и бог, хочу казню, хочу милую, но почему-то больше хотелось казнить...
В селе Конный Могой, рядом с Ново-Красным, один старик служил в царской охране, был такой крепкий, высокий, видный, борода окладистая, пушистая, просто красивый старик. Сначала он был во внешней охране, потом во внутренней, во дворце. У него в сундуке хранились шапка каракулевая, форма и сабля. И однажды надел он все это на какой-то праздник и прошелся по селу. А в Конном Могое ни сельсовета, ни правления колхоза, но кто-то донес, и старика арестовали: ага, соскучился по царю-батюшке!Вот его дочь потом пошла в правление колхоза за разрешением отпустить ее в институт. И председатель ей: что, царский выкормыш (еще грубее назвал, не хочу тут приводить), в институт захотелось? Живо на ферму - навоз чистить!
А сколько сельчан осталось без образования. Мне повезло, что я получил образование, потому что мой отец был пекарем, а не колхозником, он приехал в Ново-Красное после того, как ни за что, ни про что был репрессирован и отсидел в лагерях. И я единственный, кто из нашего колхоза, а он объединял сельчан трех сел, тогда получил высшее образование. Ни отцу, ни мне не приходилось просить разрешения на учебу. Паспорт на руках, сел на пароход и уехал. А колхозники жили как при крепостном праве, трудились за мифические палочки... Вот над этим я сейчас размышляю.
Не знаю, как все сложится со здоровьем. Писать от руки становится все труднее, да и почерк испортился на нет. Выручил бы компьютер, да на писательские гонорары его не приобрести.
- А вдруг найдутся спонсоры и подарят почетному гражданину Астрахани, писателю, возглавлявшему 23 года областную писательскую организацию, которая тогда пользовалась большим авторитетом в обществе, компьютер для нового романа, новых книг?
- Мечтать не вредно.
- Адихан Измайлович, на ваш взгляд, сохранится ли прекрасный русский язык в современной литературе или его замусорят вульгаризмами, ненормативной лексикой, чем бравируют некоторые писатели?
- Если нечем еще бравировать, то и пытаются привлечь к себе внимание обилием мата. "Свою образованность хочут показать". Это не литература.Сегодня это болезнь вседозволенности, как у маленького ребенка, который хватается за все, что попадает под руку, а спички - дело опасное. Так и здесь - ненормативная лексика не просто портит русский язык, его испортить нельзя, он велик и прекрасен, но она сжигает самого автора, который об этом еще не догадывается, но он уже никогда не почувствует очарования прозы Бунина и Паустовского, пушкинской легкости строфы и не сможет писать, волнуя душу и сердце. Да и сейчас уже, похоже, спрос на чернуху и порнуху падает. Чувствуете, в самих этих словах аналогия с разрухой. А разруха, как утверждал профессор Преображенский у Булгакова в "Собачьем сердце", в головах. И я верю, что умных голов в России больше и разрухе в умах места не останется.
Но книга останется на все времена. Ни компьютер, ни Интернет, ни дамско-детективное чтиво, не утруждающее мозги, не заменят Книгу, ее язык. Нынешняя безъязыковая литература портит и вкус, и нравы.
- Еще один вопрос, Адихан Измайлович, близится святая дата - 60-летие Великой Победы. Вы были тогда мальчишкой, но помните тот первый день Победы?
- Я помню, как я первый эту весть принес в свое село. Я учился тогда в седьмом классе в Марфино, это в двенадцати километрах от Ново-Красного. Жил на квартире у бабушки Субботиной. Весна, все ждут конца войны, а его все нет и нет. И вдруг девятого мая ранним утром меня бабушка будит: "Вставай! Победа!" Я спросонок: какая победа? "Война кончилась, сынок! Победа!" Я вскочил. А мы жили возле самого клуба, это центр села. Тут уже народу полно. На веранду клуба поднялся военком, с ним еще какое-то начальство. Я знал только военкома, это был старый солдат, он приходил иногда к нам в школу. А тут он только и смог выговорить: "Победа, товарищи!" И заплакал. Я первый раз в жизни видел, как старый солдат плачет. И я сейчас не могу это вспоминать спокойно, извините за слезы. Это было такое сильное потрясение, что я его переживаю всю жизнь, когда вспоминаю. Победа - и слезы старого солдата. Они в моей душе.
Я помчался в Ново-Красное с радостной вестью. Было половодье, май. Брел через разлившиеся полои, бежал бегом по взгоркам, казалось мне, что летел, так хотелось обрадовать всех - Победа!
И вот прихожу, запыхавшийся, взволнованный. Отец говорит: "Что случилось, сынок? На тебе лица нет!" "Победа, папа! Войне конец!" А отец в то время исполнял обязанности председателя сельсовета, ему еще никаких сообщений не поступило. И он не верит. Как людям объявить? Мальчишка, мол, пришел, сообщил. Тогда отец посылает вестового в Марфино, посадил паренька на лошадь - и вперед. И все сидели в сельсовете и ждали, люди собрались. Верится и не верится, слишком долго ждали, слишком велики потери, ни одной семьи война не миновала. В селе ни телефона, ни радио, ни радиоприемников ни у кого не было. И вот дождались подтверждения - ВОЙНА КОНЧИЛАСЬ. ПОБЕДА!Снова слезы - кто от радости, кто от горя, что не вернутся павшие с полей битвы, а для каждой семьи это отцы, братья, сыновья, мужья.
Гениальная песня о Победе: это радость со слезами на глазах!
- Адихан Измайлович, здоровья вам, творческого настроя, исполнения ваших замечательных планов и новых книг! Редакция "Волги", где начинался ваш творческий путь в литературу, всегда считает вас своим, и мы рады за вас, гордимся вами! С тройным юбилеем! Счастья и бодрости!
Когда уже после интервью мы с юбиляром и его верной спутницей жизни перебирали фотографии, на глаза попался небольшой альбом для рисования. В нем старательным школьным почерком ученики школы N23 записали свои отзывы о книгах Адихана Шадрина.
- Я прочитала ваши книги "Первая охота". "Толя и Коля". Они мне очень понравились. Особенно понравился рассказ "Еж-путешественник". Я часто бываю в нашей школьной библиотеке и слышу, как ребята говорят о книге "Загадки Никитинской гривы". Когда я перейду в четвертый класс, мне Любовь Николаевна даст почитать эту книгу, пока ее читают другие ребята.
Романова Лена, ученица 3 "б" класса.
- После беседы с Адиханом Измайловичем Шадриным нам захотелось перечитать все его книги. Но наш школьный библиотекарь сдала их в областную библиотеку, где она брала их для нас. Мы ходили в наш книжный магазин, ездили в город, но нигде их не было. Я и ребята просим, чтобы книги Шадрина издавали больше, чтобы каждый из нас имел дома в своей библиотеке его книги.
Канищев Станислав, ученик 4 "б" класса.
- Адихан Измайлович удивил меня своей простотой, душевностью, рассказами о родном крае. В нем мы увидели близкого человека, доброго старого знакомого, такой он оказался простой... Я думаю, что этому писателю можно доверить любую тайну, задать любой вопрос, и он ответит.
Горбунов Игорь, ученик 4 "б" класса.
Давно выросли эти школьники, наверное, у них уже свои дети. Но устами младенца, как известно, глаголет истина, и хочется верить, что в душах этих повзрослевших читателей сохранился тот заряд доброты, чуткости и понимания, любви к человеку и природе, который заложен в книгах Адихана Шадрина.
