Начался XV Открытый российский кинофестиваль "Кинотавр"
Похоже, что крик о помощи, адресованный Марком Рудинштейном государству, сначала достиг слуха частных компаний. Союзобщемашбанк изъявил желание стать генеральным спонсором; откликнулась "Моторола", чьи телефоны, вероятно, уловили сотрясение эфира; прилетели представители авиакомпании "Аэрофлот-Дон", выразившие готовность доставить участников фестиваля в Сочи и увезти обратно. Услышали горький плач организаторов "Кинотавра" даже небесные власти, направившие на сочинское побережье обильный спонсорский дождь, отвлекающий фестивальную публику от любования природными красотами и направляющий ее взоры на созерцание красот экрана.
Обиделись только власти предержащие на земле: руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой прислал Рудинштейну факс, в котором обещал, что никто из чиновников агентства не приедет на церемонию закрытия фестиваля. По его словам, утверждения о равнодушии федерального центра к нуждам "Кинотавра" не соответствуют действительности: бюджетное финансирование Сочинского фестиваля уступает по величине только финансированию ММКФ, и деньги переводятся вовремя.
Полнометражный конкурс "Кинотавра" начался "Черным мячом" Хусейна Эркенова. Этот режиссер дебютировал в конце 80-х фильмом "Сто дней до приказа" по повести Юрия Полякова, превратив его бойкую и общественно направленную прозу с элементами сатиры в нечто странное и совершенно асоциальное. Потом снял "Холод", внешне повествующий о депортации карачаево-черкесского народа, но внутренне ориентированный на что-то иное. Это "иное" чуть приоткрылось в картине "Не стреляйте в пассажира!" (1993) и оказалось стыдливой гомосексуальностью, полуутопленной в невнятице сюжета. Затем последовал 11-летний перерыв, из которого иногда доносились полугласные "заявления о намерениях" делать настоящее гомосексуальное кино. Словом, "Черный мяч" был связан с некоторыми ожиданиями - тем более пикантными, что замыкает "кинотаврский" конкурс вполне откровенное гей-муви "Я люблю тебя". Интриговало и то, что картина снята при поддержке Министерства культуры, которое до сих пор не выражало намерений поддерживать культуру гей-россиян.
Ларчик открывается просто. В представленном Минкульту проекте не было ровно ничего гомосексуального. Была история начинающего футболиста по кличке Дэн, кое-как адаптированная к современным условиям: провинциальную юношескую команду берет под опеку директор местной мебельной фабрики, и все идет хорошо, пока ребята не сталкиваются с более сильным противником и не получают приказ победить любыми средствами. В знак протеста против грязной игры герой бьет мимо ворот, за что его начинают травить и фактически изгоняют из города. Команда распадается, тренер попадает в тюрьму, из дома директора фабрики уходит единственная дочь (возлюбленная футболиста), а Дэн, как сообщается в финале, попадает в сборную России и забивает решающий гол в какой-то важной игре.
В фильме описанный сюжет снят, в общем, небрежно и бесстильно, но сопровождается казенными фразами про детей и национальную идею. В тренировках и в самой игре нет никакого драйва, и видно, что футбол Эркенова совсем не интересует. Волнует его, как и в прошлых лентах, нечто другое. Картина начинается полетом ястреба, который парит в воздухе, пока идут титры, и появляется еще несколько раз в видениях героя. В другом символическом эпизоде обнаженный Дэн, как Сизиф, толкает огромный, в два человеческих роста, черный мяч, а еще в одном школьный сторож вдруг объясняет юному футболисту, за что распяли Христа - за то, что был не как все. Обращают на себя внимание "внесюжетностью" и прочие моменты, пусть даже целомудренные на вид - вроде того, где двое мальчиков укладываются в одну постель, а тренер команды, увидев их держащимися за руки, с подтекстом спрашивает: "Вы что, дружите?" Конечно, каждый понимает в меру своей испорченности, но, с другой стороны, количество переходит в качество, и неудивительно, если и в патронате директора фабрики над героем кто-то усмотрит скрытую содомию.
Иными словами, за внешним сюжетом прячется внутренний - о мальчике, который стал понимать, что он - не как все, был подвергнут унижению за свое гейство, но сумел показать этим "всем", что он выше их. Незадача в том, что первый из них не имеет художественной ценности и служит лишь формальным прикрытием для второго, камуфляжем, позволяющим автору скрыть от продюсеров (а возможно, и от себя самого) свои истинные намерения.
Официальное открытие фестиваля началось с традиционного шествия его участников по "звездной дорожке" между двух зрительских толп. Ведущие называли имена знатных гостей, а журналисты на слух определяли уровень громкости аплодисментов и криков. Максимум децибел набрал то ли Николай Караченцов, то ли компания "ментов" - мнения разошлись. "А это кто такой?!"
- спросила стоявшая рядом со мной местная журналистка, услышав среди народноартистических фамилий фамилию Пупкина с канала ТВЦ да еще и "с дочерью". "Самый главный..." - загадочно сказала осведомленная корреспондентка ИТАР
- ТАСС. "Как это?!" - "А так это. Какой канал транслирует церемонию?" "Ну и что же, что транслирует?" - продолжала недоумевать местная. "А спонсоры фестивалю под что деньги дают?" - "Под что?" - "Под трансляцию. Есть трансляция - есть спонсоры. Нет трансляции - нет спонсоров". - "Не понимаю, какая связь?" - "А вы телевизор посмотрите. Только не саму церемонию, а баннеры. Появился баннер спонсора - засеките, сколько секунд он продержится, умножьте на полстоимости секунды рекламного времени на канале и получите сумму спонсорского вклада". "А почему на половину?" - спросила сочинская журналистка. "А иначе какой ему резон давать деньги "Кинотавру"? Проплатит свою рекламу каналу по рыночной цене - и все". - "А Пупкину это зачем?" - "Как зачем? Чтобы себя пропиарить: "На звездную дорожку вступают Олег Янковский, Николай Караченцов и Петр Пупкин с дочерью!" Вот увидите - он еще и свою жену в церемонию вставит, хотя у нее голос как у моей таксы..."
Кассандра из ИТАР -ТАСС как в воду глядела - на сцену Зимнего театра, где состоялась церемония, и в самом деле вышла супруга генерального транслятора, чтобы пропеть приветствие "Кинотавру". Пела она довольно живенько, и все было бы путем, если бы режиссер спектакля не догадался после ее выступления включить запись Эдит Пиаф, которая мгновенно восстановила вертикаль ценностей. И даже выпорхнувшая к публике станцевать под эту запись красотка Анастасия Волочкова, которая "махала белою ногой" куда выше, чем брала ноты ее предшественница, не смогла предложить пластический эквивалент той страсти, что звучит в голосе великой француженки и берет слушателя за горло "своей мозолистой рукой".
В остальном праздник удался. Марк Рудинштейн с Олегом Янковским попробовали свои силы в парном конферансе и подурачили народ прикольными подарками. Лучший подарок достался простому сочинцу, оказавшемуся в юбилейном пятнадцатом ряду на пятнадцатом месте - копилка в виде поросенка и право быть продюсером "Кинотавра". Судя по всему, пустовать эта копилка не будет.
