АРХИТЕКТУРНАЯ ПОЛИТИКА МОСКВЫ ДЕЛАЕТ ЕЕ БУДУЩИЙ ОБЛИК НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМ
Государственном Эрмитаже 31 мая Захе Хадид, англичанке иракского происхождения и гранддаме мировой архитектуры, вручают Притцкеровскую премию - аналог Нобелевской в архитектурном мире. Сенсация не только в том, что за 25 лет существования Притцкера лауреатские 100 тыс. долларов впервые получает женщина, но и в том, что церемония награждения впервые проходит в России. Вроде бы тем самым архитектурное сообщество сигнализирует о том, что нашу страну наконец принимают на равных в интернациональном контексте.
Но радоваться, честно говоря, рано. Во-первых, оргкомитет премии, каждый год меняющей место церемонии вручения, имеет склонность к пафосным и исторически значимым площадкам. Притцкером награждали в Версальском дворце, в Белом доме, на римском Капитолийском холме, в Пражском замке и в музее "Метрополитен". Дополнить этот в высшей степени достойный и престижный список у Эрмитажа есть все основания. Так что устроители церемонии выбрали не Россию, а российский императорский музей мирового значения. Да и на саму церемонию российских архитекторов не зовут - мероприятие будет очень церемонное и закрытое. Во-вторых, самой архитектурной России в отличие от Эрмитажа гордиться собой пока не приходится.
Да она и не гордится. Знаковым словом для очередной Международной выставки архитектуры и дизайна "Арх Москва", прошедшей в ЦДХ в середине мая, ее кураторы выбрали "тупик". И все средства массовой информации с мазохистским восторгом или патриотическим негодованием цитировали фразы из вступления каталогу выставки: "Архитектура в России находится в глубокой стагнации... Архитектурная мысль замерла... Показать России нечего" и т.д. На IX Международной архитектурной биеннале в Венеции - самом престижном интернациональном архсмотре - в этом году российский павильон вместо выставки последних достижений отечественных зодчих будет демонстрировать наших студентов-архитекторов, которые станут брать публичные уроки мастерства у иностранных мэтров. Кураторы проекта тоже считают, что наша архитектура сама по себе пока "не заслуживает международной презентации". Про стенания же архитектурных критиков в духе того, что у нас нет архитектуры и даже последнее, что имеем, разбираем по кирпичику, даже неловко напоминать.
Таким образом, почти все профессиональное архсообщество разом преисполнилось горечью и отчаянием прямо-таки в духе Чаадаева или молодого Белинского. Раздраженная этим самобичеванием (за которым легко угадывается недостаточность патриотических чувств), в дискуссию об отечественном градостроительстве вступила та ветвь власти, для которой архитектура стала важнейшим из искусств. Власть московская. Сам Юрий Михайлович Лужков опубликовал в газете "Известия" гигантскую и вполне академичную статью под красноречивым названием "Что такое столичный архитектурный стиль?" - апологию архитектурной политики городской администрации. Так что разговор об архитектуре принял поистине государственный размах. И космический масштаб - почти каждый день в почти каждой газете или телевизионном выпуске новостей появляется материал на "архитектурную" тему. Только от этих жарких журналистских дискуссий российская архитектура лучше не становится. А наше общество в целом остается индифферентным к ее судьбе.
И миру мы, страна не действий, а слов, по-прежнему можем предъявить только архитектурную озабоченность профессионалов. А за нее Притцкера не дают. Поэтому для нас церемония в Эрмитаже - пока чужой праздник.
