Писатель Виктор Ерофеев с завидной регулярностью будоражит умы общественности. Совсем недавно в свет вышел его новый роман с противоречивым названием "Хороший Сталин". А тут еще затеял литературный фестиваль в Коктебеле.
- Виктор Владимирович, вы решили создать литературный фестиваль в Крыму. Почему именно там?
- Дело в том, что русская культура, несмотря на то что мы живем в достаточно прохладной стране, как ни странно, не холодна по своей сути. Это можно частично объяснить тем, что довольно много людей были связаны с югом, Кавказом. Или Крымом. По крайней мере, примерно пятая часть творческой интеллигенции Серебряного века там побывала. Потом в Крым долго ездили советские писатели. Мне показалось, что в этом месте надо попробовать возродить тепло - человеческое. Консолидация творческих людей в теплом климате - вот что я хотел бы видеть. При этом я не преследую никаких политических или коммерческих целей. Даже зрители мне не нужны. Название всему этому
- Куриный бог, а это, как известно, камень с дырочкой. Аллегория относительно кино- и фотокамеры - ведь они тоже имеют отверстие, да и вообще, любой художник в широком смысле слова смотрит в дырочку, подсматривая за жизнью.
- Вы не боитесь, что любое мероприятие узкого круга может со временем вырасти в массовое?
- С коммерческим вариантом я просто не справлюсь. Это, кстати, и не тусовка. Вот когда я, к примеру, встречаюсь с Сорокиным - мы же с ним не тусуемся, мы разговариваем. Встречаются люди, которым друг с другом интересно. Вообще, мне кажется, что интеллигенция в настоящий момент поддается возрождению - почему бы не принять в этом участие?
- Ваша телепередача "Апокриф" объединяет творческих молодых людей, в том числе и писателей...
- Я понимаю некоторые слабости своей страны. И понятно, что одна из проблем - творческих и ментальных
- это проблема анализа и самоанализа. Люди, имея замечательное воображение и другие достоинства, не обладают идеями. Кстати, "Апокриф" в этом плане программа нейтральная. Мы создаем какие-то идеи и адресуем их литературе. Оттуда эти же идеи возвращаются в жизнь. Телевидение имеет огромный потенциал, но, по-видимому, не умеет им пользоваться. На телевидение приходят не те люди - я это заметил, когда туда пришел. Вроде бы потенциал его велик, но на самом деле оно больше забирает.
- В последнее время не ощущается, мягко говоря, дефицита современной литературы, как отечественной, так и зарубежной. Возможно, быть писателем стало уже просто частью моды?
- Писать - модно, но писателей очень мало. 90% книгопечатной продукции не имеет отношения к литературе - это всего лишь восприятие слова как инструмента. А слово не инструмент, это писатель - инструмент слова. И когда он слышит в себе этот ветер слова, тогда он может что-то сотворить. Но таких единицы. Остальные же толпятся у входа. Ведь чем отличается настоящий автор от обычного человека? Он создает свой мир.
- А зачем писатели, порой даже настоящие, отдаются политике?
- В России так сложилось, что поэт всегда брал на себя непосильные задачи по спасению страны и человечества. А сегодня настоящие писатели, за исключением Лимонова, конкретной политикой не занимаются. И тут уже индивидуально: может, при столкновении с реальной политикой получится что-нибудь большее, как в счастливой или несчастливой любви. А может, и не получится. Сам я политикой не занимаюсь и с очень большой неохотой отвечаю на просьбу западных газет и журналов написать что-нибудь более или менее политическое. Конечно, там соблазнительные гонорары, но я этим заниматься не хочу. Меня иногда просят: напишите, например, о Путине. Почему я должен писать про него? Пусть лучше Путин про меня напишет.
- Вы не голосовали на выборах за нынешнего президента?
- Мои симпатии были на стороне правых. Но они себя повели настолько высокомерно, что, конечно, не могли не проиграть. Мне кажется, в России существует опасная тенденция - те, кто из грязи выбрался в князи, заражаются абстрактным высокомерием. Такие люди есть в бизнесе, в журналистике, в политике. Есть несколько взбесившихся от не очень большой славы писателей. Мне кажется, если ты уж действительно писатель, то должен быть скромен относительно своей позиции. Ведь если ты раб слова, то сиди и беспокойся о том, будет ли оно завтра с тобой или уйдет к другому.
- Ваша последняя книга "Хороший Сталин" породила неоднозначную критику в России...
- Мне пришлось в "Московских новостях" на полном серьезе писать что-то вроде объяснительной записки родителям, потому что они обиделись. В ней я попытался объяснить пожилым людям, что этой книгой я хотел скорее поставить им памятник, нежели оклеветать нашу семью. А что касается критики - если бы вся она заканчивалась русской, то я бы сошел с ума. Стоит переехать границу, и я слышу разумную речь. В Польше, например, написали довольно глубоко и интересно. И теперь уже критики ругают меня за то, что я якобы пишу для Запада. Это только от скудости ума. Что значит для Запада? Что значит для них Запад?
- А существует ли, на ваш взгляд, цензура в современной литературе?
- Издательства стали немного больше остерегаться, потому что климат в стране "холодает". Но цензуры нет. И автоцензура - это уже на совести каждого.
