Таким предстал перед петербургскими меломанами немецкий скрипач Николас Кёкерт.
Двукратное его появление можно отнести к редким жемчужинам сезона. И дело не в частностях исполнения, вроде какой-либо особой виртуозности, неординарности мышления и пр. Хотя, судя по тому, что этот молодой музыкант получил вторую премию на весьма серьезном скрипичном конкурсе Лианы Исакадзе, в профессиональном плане тут все в порядке.
Дело в ином. Ныне времена скупы на индивидуальность: личность на сцене и артист на сцене - редкость. Но если этих двух составляющих нет - перед нами не музыкант, а не более чем исполнитель нотного текста.
Николас Кёкерт заявил о себе осенью на упомянутом конкурсе, в очень непростой ситуации. Оркестр, с которым играли молодые музыканты, был невероятно флегматичен, тяжел на подъем - в такой ситуации новички обычно либо теряются, либо солист начинает работать только на себя. Но этот сделал невозможное - оставшись один на один с громадой оркестра, вооруженный только скрипкой, заставил его проснуться и заиграть. Больше всего это походило на единоборство прусского юнкера с ленивой лошадью, которую наездник бьет шпорами по бокам до тех пор, пока она не перейдет в галоп.
Это было деяние, достойное мужчины, в конечном итоге скрипач победил. (Правда, плоды этой победы пожинали те, кто выступал позже: проснувшийся оркестр разогревался постепенно и к концу концерта уже нес на себе солистов). Кёкерт многим пожертвовал как исполнитель, но сохранил единство музыкального произведения, не позволив ему разбиться на "скрипичную" и "оркестровую" половины.
Тогда не удалось разглядеть, какой это музыкант, но то, что этот парень - личность, стало ясно. Заметен был и настоящий немецкий дух, дух Бетховена и Гофмана, - он возрождается в молодых немцах, и мы стали свидетелями одного такого примера. Если забыть о разнице во времени и статусе, то подобным образом играл Фуртвенглер, великий дирижер, которого называли грубым германцем, тевтоном, критиковали со всех сторон, но никто лучше него не умел показать, какую грандиозную музыку писали великие немцы.
Во второй раз Кёкерт приехал в Петербург на фестиваль "Музыкальный Олимп". Теперь ситуация была совершенно иной. Играя с хорошим оркестром Эрмитажного театра, которым дирижировал Андрис Нелсонс, он смог сложить с себя заботы о Музыке с большой буквы и сосредоточиться на собственной партии. И тогда стало видно, какой это артист.
Главная особенность - он не играет на скрипке, он на ней поет, сливаясь с инструментом в одно целое. Так иногда играют дети-вундеркинды. Но тут уже не ребенок, двадцать четыре года, и можно не опасаться, что по мере взросления утратится эта абсолютная непосредственность.
Вторая главная особенность - полное подчинение техники, технологии и прочих исполнительских частностей музыкальному образу. И все то, чем обычно принято восхищаться, вдруг стало неважным. Мастерство, скрипичные спецэффекты, которыми так гордятся исполнители, заняли свое скромное обслуживающее место, все работало на музыку. И... куда подевался упрямый прусский юнкер? Его место занял герой совсем иного склада - лирик, романтик.
Если мы еще услышим Николаса Кёкерта - интересно, каким он предстанет...
