Еще в 1989 г. актер театра-студии "У Никитских ворот" Алексей Паперный создал "Товарищество актеров и музыкантов" ("ТАМ"). Молодые актеры поставили странное театральное действие "Твербулъ", впоследствии получившее первый приз на театральном фестивале в Эдинбурге. С тех пор состав "Товарищества" и, как следствие, стиль группы сильно изменились. От баллад с виолончелью в стиле "декаданс" коллектив уходит в "кабацкие" плясовые с аккордеоном, а потом и вовсе в жаркие танцевальные ритмы "латины" с расширенной перкуссией. Неизменным остался лишь сам Паперный - певец с гитарой, поэт и композитор. Нынешний стиль группы для краткости принято называть "альтернативным шансоном".
- Ваш последний диск вышел на "лейбле", использующем своеобразную "фишку" для таких ансамблей, как "Паперный Т.А.М.": шансон с человеческим лицом. Означает ли это, что существует и шансон с лицом нечеловеческим?
- Вопрос, по большому счету, не ко мне. Это вопрос к Олегу Нестерову из компании "Снегири". Нестерову показалось, что существует шансон, отличный от того, что слушают по преимуществу водилы. В песнях того, что с человеческим лицом, то есть и в моих, по мнению Нестерова, наличествует некое ироничное содержание. И вслед за Нестеровым я могу признать, что различие между двумя видами шансона хоть и трудноуловимое, но все-таки отчетливое. Тут какая-то новая интонация. А тот, с нечеловеческим лицом, хотя и груб, агрессивен, хотя в основном и слишком связан с уголовно-криминальной тематикой, все-таки тоже очень разный, и его не надо мазать одной краской. Среди тех, кто его исполняет, есть удивительно талантливые люди, которые сразу придают ему человеческое лицо. Вот, например, Алеша Дмитриевич. Он с каким лицом?
- Но он же уже давно умер!
- Но, простите за банальность, дело его живет. Его дар по-прежнему с нами. Когда он поет блатные песни начала XX века, то просто душа выворачивается наизнанку.
- Да, в ваших песнях как раз, с моей точки зрения, много иронии, той самой, что нравится Нестерову. Но в них есть и определенная ирония по отношению к тому политическому флеру, который покрывает нашу жизнь. Вот, например, ваша песня "От винта". Там, с позволения сказать, лирические герои едут грабить богача, на дачу "мильонера". Этакая форма возврата накопленных в результате незаконной приватизации средств...
- Нет, я думаю, там нет ничего политического. Это же песня про любовь. Они и поют: "Все для тебя, родная!". Собираются грабить для своих подружек, они не Робин Гуды, там только большая страсть. И никакого политического флера.
- Но вы сами политикой интересуетесь?
- Конечно, я же живу в России, а здесь все-таки политика далеко не на последнем месте. Только я не думаю, что политика - самый интересный предмет для песен. Для меня по крайней мере.
- Есть современная музыка с очень четкой политической составляющей. Например, то, что делал и делает Паук. Или политический отечественный рэп.
- Мне интересна в первую очередь музыка, а не те идеи, которые отстаивают ее исполнители. Если музыка талантлива, то остальное уже и не так важно. Мне важна человеческая жизнь в самых разных ее проявлениях. Важно не то, что люди собрались, скажем, на Пушкинской и горячо обсуждают какие-то политические проблемы, а важны сами эти люди, с их индивидуальной историей. Политикой я бы никогда заниматься не хотел, но вполне могу себе представить, что какие-то политические идеи могут стать основой песни или спектакля. Не для того, чтобы доказать миру, что, мол, мои идеи лучше, правильнее других, а для того, чтобы полнее показать героев песни или спектакля и с этой, несомненно, очень важной стороны.
- Какова дистанция между вами как автором песен и их лирическим героем? Скажем, в песне "Звезда" вы поете, что ваша жизнь - легка. Так легка именно ваша жизнь или того лирического героя, от имени которого исполняется эта песня?
- Эта песня, конечно, имеет ко мне самое непосредственное отношение. Но вообще на этот вопрос ответить очень непросто. Ведь бывает, что возникает некая идея рассказа, только рассказ излагается не на бумаге, не в прозаической форме, а в виде песни. В нем многое от меня, но многое просто придумано, присочинено. Если я пою про торговцев буррито, то нельзя же сказать, что вот, мол, он и сам торговал на площади трех вокзалов.
- Как у Высоцкого спрашивали: вы сидели? вы воевали?
- Именно! Но я же живу в этом городе, я вижу этих людей. И когда я пою: "мы дожили до весны", я просто представляю себе людей, торгующих довольно экзотическим для России продуктом, которые совсем недавно мерзли, а тут пришла весна, они и рады...
- Многие, когда им задаешь вопрос про творчество, или замыкаются, или отвечают в том смысле, что, мол, какое там творчество, я просто так, дурью маюсь.
- Это они говорят для того, чтобы им тут же сказали: да что вы! Вы же настоящий творец! Такие ответы - позерство. Все занимаются творчеством, только у кого-то получается, у кого-то нет. А насчет влияния, то должен сказать, что научиться можно только тогда, когда начинаешь кому-то подражать. Да и потом, без подражания практически невозможно. Иначе откуда взяться своему стилю?
- Ваш театральный опыт - помогает или мешает?
- Я всегда стараюсь уйти от театрального опыта. Пение - совсем не театр, играть роль и петь - разные вещи. Можно вылезти на артистизме, но это всегда будет видно. У многих певцов артистизм поглощает все остальное, сам я стараюсь бороться с артистизмом, но не всегда получается.
- Вы как-то сказали, что рады тому, что у вас нет законченного образования. То есть диплома.
- Ну, школу-то я окончил. Но вот что у меня нет школы игры на музыкальном инструменте, то тут все правда: я бы многое себе испортил, если бы у меня была жесткая школа. На корочки плевать, но я-то учился у самых разных людей, учился многому.
- Также в одном из интервью о вас было сказано как о "композиторе-космополите". Современная этномузыка является антагонистом поп-музыки. Музыки глобализации, космополитичной музыки. Но, с другой стороны, эта музыка, этно, тоже становится глобальным товаром.
- Есть много разной музыки, которая не попса. Но все идет от личности. Если в исполнителе что-то есть, то это уже перестает быть попсой, приобретает свое необщее выражение, и тогда не важно - глобальная музыка, неглобальная. Хотя многие рассуждают примерно следующим образом: вот если я сделаю так, то это будет хорошо продаваться, чего я буду париться, этот стиль зарабатывает деньги, вот и хорошо. Это путь наименьшего сопротивления. Иногда на этом пути и получается нечто стоящее, но чаще всего тут торжествуют бездарности или просто люди очень невысокого полета. Они срубают определенное количество бабла и думают про себя - ой, мы молодцы! Но когда в дело вступает индустрия, тут уже не проскочишь, тут нужны личности. Хотя и в индустрии есть усреднение. Тут как с "Макдоналдсом", который многие любят. Мне смешны призывы убрать "Макдоналдс". Это уже часть культуры. И Мадонна с одной стороны попса, но она - достижение культуры. Но главными движителями культуры были и остаются самые вроде бы незаметные исполнители, которые живут своей жизнью. Только у них маленькая аудитория. Свои фестивали. Говорить, что надо этих убрать, а этих оставить, причем основываясь на политических предпочтениях, несколько странно. Оставить из сотен радиостанций пятнадцать... Быть может, это даже выгодно с финансовой точки зрения, но, помимо финансов, есть и личные интересы и предпочтения.
- Формат, это такое популярное слово. Вы себя чувствуете в формате? Вас, так сказать, ротируют?
- Где-то играют иногда.Хотя я, наверное, не в формате. Те, кто придумывает формат, у меня в значительной степени вызывают раздражение, но и я у них тоже. Они же бизнесом занимаются. Пусть занимаются. Хотя ротация дает возможность дойти до очень многих слушателей.
- А если бы вы имели свою радиостанцию, что бы вы крутили? Что бы входило в ваше понятие формата?
- Кстати, хороший вопрос. Можно, конечно, гнать понты, но когда надо что-то ставить в эфир, тут-то и начинаются проблемы. Ну, я бы крутил любую музыку. Клубную, которая бы мне нравилась. Хотя обязательно попал бы в ситуацию, когда бы мне сказали: вот тебе нравится, а кто это будет слушать, кроме тебя? И я бы шел на компромиссы. Но старался бы убедить в своей правоте. Это была бы уорлд-мьюзик. А потом, есть вечные величины. Скажем, Том Уэйтс. У этого великого человека - не убывающая со временем популярность. Такие люди и доход приносят постоянный. Как фильмы Бергмана. Они далеко не так популярны, как блокбастеры, но они-то продаются всегда. У хорошего всегда есть аудитория. Она никуда не уходит, она просто малозаметна. Как вообще хорошее.
