Вторжение
МОЛОДЕЖНЫЕ ПРОЕКТЫ "РОМЕО и ДЖУЛЬЕТТА" и "ДОН ЖУАН"
"НЕ МОЖЕТЕ ЗАРАБАТЫВАТЬ -УХОДИТЕ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ"
В театре паника. Продюсер, ведущий подкоп под национальную святыню -репертуарный театр, театр с большой буквы, театр-дом, в конце концов, под государство, потому что театр-дом всегда находился под его юрисдикцией, - продюсер, ведущий подкоп под святая святых еще с середины девяностых, становится главным действующим лицом той драмы, что разыгрывается сегодня в театре. Сначала продюсеры организовали антрепризу и переманили к себе из театра известных актеров. Потом они организовали фестивали и заставили театры соревноваться между собой и заодно с западным театром, счет не всегда был в пользу наших. Они продюсировали спектакли, чье качество порой заставляло краснеть хранителей репертуарного театра. Теперь они переманили на свою сторону самых борзых молодых актеров, еще недавно игравших на крохотных сценах пьесы про самоубийц, педерастов, беременных наркоманок, и о которых еще недавно можно было подумать: они стопроцентно независимы. Продюсеры сманили и их. Сегодня эти молодые и независимые гуртом выходят на большую сцену в классических, представьте себе, пьесах. Первым вышел "Дон Жуан" агентства "Арт-партнер XXI" (Владимир Вдовиченков, Григорий Сиятвинда, Ирина Гринева, Владимир Панков, Елена Захарова и другие, режиссер Марк Вайль). На подходе "Ромео и
Джульетта" в постановке Роберта Стуруа (Юрий Колокольников, Наталья Швец, Агриппина Стеклова, Анатолий Белый, Дмитрий Дюжев и другие). Продюсер "Дон Жуана" Леонид Роберман - пионер антрепризы. "Ромео и Джульетту" продюсируют Елена Лапина и Екатерина Коновалова - организаторы театральной премии "Чайка", выросшей из программы "Театральный понедельник" на ТВ-б, это их первый спектакль. Я встретилась с Роберманом, Лапиной и Коноваловой, чтобы услышать, что же будет дальше.
"Дон Жуан"
(по Ж.-Б.Мольеру)
Театральное агентство "Арт-партнер XXI", вт 29 июня, 19.00, в Театре киноактера
"Ромео и Джульетта" У.Шекспира
Продюсерский центр "Новый глобус", ее 4 июля, 19.00, в Театре им. А. С.Пушкина
***
ЛЕОНИД РОБЕРМАН, "АРТ-ПАРТНЕР XXI"
- Вы ведь учились в ГИТИСе совсем не продюсерскому делу?
- Да, я учился на режиссерском. Жил в общежитии с двумя испанцами, и после ГИТИСа они пригласили меня в Испанию. А так как тогда была мода на все русское, то сначала на работу пригласили меня, а потом уже я помог устроиться им. В Севилье Центр Андалусского театра открывал режиссерский факультет,
ЕЛЕНА ЛАПИНА, ЕКАТЕРИНА КОНОВАЛОВА, "ЧАЙКА-ТВ" - Почему вы взялись продюсировать спектакль?
Е.Л.: - Каждая компания, которая занимается делом, подобным нашему, в конце концов приходит к тому, что нужно самим заниматься продакшном: когда наблюдаешь со стороны за тем, как это делают другие, думаешь, что сможешь учесть их ошибки. К тому же за последние полтора года у нас было много и там не нашли ничего лучшего, как пригласить меня вести режиссерский курс. Я выпустил его, поставил несколько спектаклей, провел несколько фестивалей и в 1996 году, когда для Испании я сделал значительно больше, чем многие испанцы, с чувством выполненного долга вернулся домой.
- Вернулись и открыли агентство; какой спектакль был первым?
- "Какая идиотская жизнь", в ролях Джигарханян, Гундарева и Гаркалин.- Что о нем написали критики?
- Критики уважали актеров, поэтому ничего не написали.
- Вас не оскорбляет репутация антрепризы как театральной халтуры?
- Антреприза - лишь форма существования театра, а не содержание, но я глубоко убежден, что многие театры в большей степени антреприза, чем она сама, и в антрепризе зачастую больше театра - по намерению, задачам, взаимоотношениям между людьми. Не могу вспомнить ни одной интересной интриги, которая зародилась бы у нас на каком-нибудь спектакле. А что касается содержания - ну так найти удачи в списке московских спектаклей вообще очень сложно, другое дело, что на театры все давно уже махнули рукой, а к антрепризе, по причине ее относительной новизны, применяют особые требования. В театре сейчас происходит очень крупный, системный кризис, и чем он закончится -бог весть. Может быть, антреприза как форма существования театра окажется выходом.
- Намерения, с которыми вы беретесь за спектакль?
- Финансовые и художественные, все очень просто. Но у нас был "Железный класс" с Юрским, Волковым и Ольгой Волковой в главных ролях - совершенно некоммерческий спектакль, он не принес прибыли в прямом смысле, но это был определенный уровень, это было лицо агентства. Есть спектакль "Элеонора", в котором играет Ирина Соколова, блистательная актриса, и это тоже некоммерческий спектакль, а исключительно художественный продукт. Была попытка еще одного такого спектакля - я говорю "была", потому что не считаю ее вполне удачной; я говорю о "Дон Жуане".
- В чем же неудача?
- "Дон Жуан" может быть более или менее зрелищным, но в нем должна быть философия, в спектакле ее не удалось вытащить на поверхность.
- Проблема с исполнителем?
- Актерская неудача - не важно, приходил ли он на репетиции или пропускал их, болен ли он звездной болезнью, - это прежде всего неудача режиссера. Я глубоко убежден, что Володя Вдовиченков может играть Дон Жуана, и должен. В нем есть мужская сила, обаяние - редкие качества.
- Название "Дон Жуан" на афише - это не отпугивает публику?
- Вы не поверите, но меня не интересует это. У меня была возможность попробовать сделать "Дон Жуана" - и я сделал то, что мне хотелось, я же никогда не делаю того, чего не хочу. А не получилось - значит, надо идти дальше.
- В стационарном театре больше возможностей для рождения хорошего спектакля. Вы не согласны?
- Любовь может жить в театре-доме, но случается и любовь на стороне, и это вовсе не обозначает, что она менее сильна, менее ярка и эмоциональна, и она может длиться дольше, чем семья.
- Театры жалуются, что вы растаскиваете у них актеров.
- А что им мешает зарабатывать и платить актерам нормальную зарплату - это с их-то возможностями? ! На самом деле они должны мне приносить цветы и отчислять деньги, потому что у них есть что-то, на что они могут свалить свой непрофессионализм и лень. Они должны быть благодарны, что их актеры имеют возможность зарабатывать на стороне и не приходят каждый день к ним в кабинет жаловаться на нищенскую зарплату.
- Каким вам видится наш театр в будущем?
- Режиссерского театра у нас больше нет, осталось несколько мастеров, но не сам режиссерский театр. Сейчас время театра звезд. Когда-нибудь и его время закончится и начнется время театра хороших спектаклей.
- То есть продюсерского театра?
- Я убежден. Будет время, когда в Москве во главе театров будут стоять не главные режиссеры, а продюсеры. Я бы уже сейчас оставил на государственном обеспечении то, что должно хранить как традицию: МХАТ, Малый, Большой, Консерватория. Всех остальных - разогнать. Не можете зарабатывать - уходите к чертовой матери. У меня идет в месяц до тридцати спектаклей, весь штат при этом составляет двадцать три человека -сюда входит постановочная часть, администраторы по Москве и по стране. Чем это не театр - самоокупаемый и способный позволить себе некоммерческие спектакли. встреч с новым актерским поколением, и стало понятно, что это именно тот актерский материал, с которым хотелось бы работать.
- Большинство этих актеров сложилось на территории независимого театра. Вы уверены, что на них пойдет массовая публика?
Е.Л.: - Действительно, многие из них работают в театре, но раскручены они в рамках одной маленькой площадки с узким кругом публики. Они вполне могли бы работать в коммерческом театре, но я говорю о другом: в рамках независимого Центра драматургии и режиссуры этим людям уже тесно. Им пора выходить на большую сцену и работать с большими режиссерами, ведь не многим из них дается такая возможность в тех государственных театрах, где лежат их трудовые книжки. Поэтому мы и решили собрать их вместе. Мы иногда с Катей представляем поклоны после спектакля - ведь все те люди, которые вместе выйдут в "Ромео и Джульетте" на поклоны, они же олицетворяют целое поколение, и это поколение впервые будет представлено на большой сцене, в настоящих декорациях.
Е.К.: - Они давно ждали этих обстоятельств, ведь, еще не достигнув тридцати лет, они уже не могут избавиться от навязанной им темы или амплуа. А Стуруа не из тех режиссеров, которые имеют в голове схему и пытаются актеров под нее подладить. Он идет от актерской индивидуальности. И для актеров это очень важно, в работе со Стуруа они открывают самих себя, и несколько открытий уже произошло на моих глазах, потому что я сижу на репетициях каждый день. Он задает им такой же высокий градус, как и своим актерам в Тбилиси, и они это ловят, они сами соскучились по такой режиссуре, а многие никогда и не встречались с режиссурой такого качества. Они устали от "новой драмы" с матом, расчлененкой и наркоманами, они говорят пастернаковским текстом, и это для них удивительно и ново.
- Но актеры, которые прошли через "новую драму" и не могут играть напыщенно, им тоже есть что принести в классическую пьесу.
Е.К.: - "Новая драма" - для новой обоймы людей, пусть теперь молодые пойдут поиграют Сигарева. А что касается Стуруа, то он достаточно вольно обращается с поэзией, поэзия для него - это обозначение градуса отношений, но при этом актеры играют то, что они понимают про жизнь. Он даже перед репетицией говорит: "Не надо заниматься советской постановкой с тарантеллой". А ведь многие эту вещь так и воспринимают. Я очень волнуюсь, но одно понимаю точно: после премьеры они проснутся другими артистами.
- Актеры, что состоялись как независимое молодое поколение, после института попросту не были приняты в репертуарный театр. Вы говорите, что вам интересно работать с таким материалом. Но интересно ли это Стуруа?
Е.К.: - Я проводила кастинг и сама отбирала актеров для него. Кого я ему предложила, с тем он согласился работать, не сделал ни одного замечания. Для меня это высочайшая ответственность, но, очевидно, какая-то химическая реакция произошла между ним и актерами, ужасно приятно слышать, когда он говорит, что давно не работал с таким хорошим актерским составом.
- Какие отношения у вас с театрами? Ведь продюсеры - их могильщики. Е.Л.: - Это больной вопрос. Половина наших актеров работает в театре, и это почти катастрофа. Вчера позвонили из одного театра, говорят, что в день нашей премьеры одному из наших актеров назначили в его театре спектакль. Когда у меня звонит телефон и я вижу там номер какого-то театра, внутри поднимается тревога. Мне кажется, что сейчас наступило время, когда проектному театру и репертуарному нужно учиться договариваться, иначе и мы, и они обречены. Нужно искать компромисс, мы ведь работаем и на них тоже, актер получает возможность прозвучать, еще раз заявить о себе - и потом на это имя зрители пойдут и в государственный театр.
- Как бы вы описали это новое актерское поколение?
Е.К.: - Они профессиональнее: если им нужно наладить отношения ради работы, они через многое переступят и на время работы отбросят свои личные амбиции и претензии. Но при этом они очень обособлены друг от друга, "возьмемся за руки, друзья" - это не для них. Они вообще не сентиментальны. С ними сложнее договориться, потому что для них не существует привычной театральной системы авторитетов. Они знают себе цену. Вот это-то Стуруа в них и ломает. Он заставляет их внимательнее относиться друг к другу, он заставляет помнить, что у тебя не получится роль, если ты не будешь находиться каждую секунду в контакте с партнером. Они приходят в работу, чтобы что-то взять, а он говорит им: "Нет, прежде чем взять, нужно отдать, а потом все четырнадцать партнеров тебе отдадут".
