Церемония вручения Нобелевских премий в этом году может быть подпорчена австрийская писательница Эльфрида Елинек, удостоенная столь высокой награды, не хочет приезжать в Стокгольм
ЛАУРЕАТ
ЛИТЕРАТУРНЫЙ МИР ПОТРЯСЕН: нобелевскую премию в области литературы в этом году решено присудить не кому-нибудь, а Эльфриде Елинек, самому, возможно, "неудобному" писателю современности. "Писатель" - по крайней мере в этом контексте - звучит уместнее, чем "писательница": сама Елинек, обнаруживая свои книги в разделах "женской литературы", страшно раздражается. И ее можно понять. В конце концов, кому как не ей удалось опровергнуть старый фрейдовский постулат о том, что, мол, женщина никогда не сможет создать ничего гениального, ибо не нуждается в сублимации. Причем опровергнуть с блеском - в том числе стилистическим. Но не только. Елинек, будто следуя заветам Брехта, нашла искомое - взаимодействие между формой и содержанием. Каковые настолько подпитывают друг друга, что становятся поистине неразличимы. Скажем, в ее романе "Любовницы", повествующем о двух молодых девушках, именно язык - намеренно сухой, "бедный", отстраненный - воспроизводит страшную картину духовного обнищания. Внутренней пустоты, обезличенности, стремления к мещанскому стереотипу жизни, где благородным порывам нет места. В знаменитой "Пианистке", напротив, те же духовные тупики (но уже в интеллигентской среде) воспроизведены при помощи изощренной стилистики. Наследуя великим австрийцам - Майринку, Кафке, Целану, Канетти, - писательница находит все новые и новые возможности немецкого, попутно воссоздавая картину мира.
В России о ней узнали сравнительно недавно, а именно в 2001 году, когда "Пианистка", фильм Михаэля Ханеке, поставленный по ее роману, получил Гран-при в Канне. Вслед за каннской премьерой вышел и русский перевод "Пианистки", а заодно и интервью с Елинек, помещенное в Интернете. Из которого, между прочим, выяснилась одна "пикантная" подробность: "Пианистка" оказалась романом автобиографическим. Тем сложнее была задача переводчика. Однако те, кто читал книгу в оригинале, отмечают аутентичность интерпретации Александра Белобратова, одного из лучших переводчиков с немецкого. Задача не из легких - Елинек, как уже было сказано, отчаянно экспериментирует с языком. Скажем, в романе "Похоть" простые рабочие изъясняются цитатами из Гельдерлина, зато аристократы болтают на жаргоне. Кроме того, метод Елинек можно назвать "монтажным". При помощи языка она виртуозно доводит до абсурда стереотипы массовой культуры, добиваясь тем самым неподражаемого комического эффекта. Крепкий орешек, ничего не скажешь. Недаром сама писательница сочувствует переводчикам, прекрасно понимая, что им предстоит нелегкая задача "переложения" ее прозы на родной язык. Слава богу, и возможности русского, и отечественная школа перевода, одна из лучших в мире, позволяют такие эксперименты.
Итак, все прекрасно? Нобелевское жюри, далеко не всегда объективное, вручает премию выдающейся представительнице немецкоязычной прозы родом из Австрии, страны с богатейшей литературной традицией. "Неудобному" автору, чья нелицеприятная, жесткая манера у многих вызывает отвращение: даже фильм "Пианистка", гораздо более спрямленный и мелодраматичный, чем роман, подвергался серьезной обструкции. Кроме того, в лице г-жи Елинек нобелевское жюри будто вручает премию всей австрийской культуре, интуитивно почувствовав, что мировой вектор смещается в сторону Австрии (так по крайней мере полагают серьезные интеллектуалы, пристально следящие за культурным процессом).
Однако не все так просто. Сама Елинек не только не хочет приезжать в Стокгольм, чтобы отпраздновать свой триумф и натянуть нос своим многочисленным недругам, но почему-то испытывает глубокую тоску, почти отчаяние, считая свою победу незаслуженной: "Никогда не думала, что именно я буду удостоена Нобелевской премии. Скорее уж она должна была достаться другому австрийцу - Петеру Хандке". Видимо, после стольких лет непонимания, внутренней эмиграции, сознательно выбранной писательницей, всемирная слава лишь тяготит ее. Такое бывает. Как говорится, хороша ложка к обеду. Но, злорадствуют иные, от денежного эквивалента Нобелевской - в миллион триста тысяч долларов - Елинек почему-то не отказывается. А если бы отказалась, наверняка затянули бы другую песню: мол, все это самореклама и пр.
Такова судьба Эльфриды Елинек, чей творческий путь всегда сопровождался скандалами и непониманием со стороны патриотически настроенной критики. Даже сейчас, когда она увенчана высшей литературной наградой, тут и там раздаются возмущенные голоса, называющие ее прозу "сублимацией ненависти". Ко всему человечеству. Ни больше ни меньше. Как жалуется сама Елинек, "критики часто не в состоянии сделать различие между мной как личностью и тем, что я описываю". Это то же самое, что приписывать актеру черты персонажа, которого он играет. Поразительная наивность. Правда, далеко не безобидная. Впрочем, читателю, жаждущему "доброго" и "вечного", действительно трудно примириться с миром Елинек: пианистка Эрика - совершенно извращенное существо; в романе "Отринутые" гимназист зверски убивает всех домочадцев; героини "Любовниц" без конца унижаются с единственной целью - выйти замуж... И так далее. Короче говоря, у Елинек нет ни одного "положительного" персонажа. Какой ужас. Но, как известно, сходные претензии предъявлялись и Гоголю Николаю Васильевичу - в "Мертвых душах" таковых тоже не обнаружилось.
Другая претензия к Елинек - ее пресловутый феминизм. Формально она действительно принадлежит к этому движению, хотя даже ярые его поборницы признают, что ее книги гораздо шире феминистской доктрины. Иначе в ее романах не было бы столь тотальной иронии по отношению к женскому желанию властвовать. Два чудовища, мамаша и дочка в романе "Пианистка", поместившие отца семейства в дом для умалишенных, - это и есть ответ на обвинения в агрессивном феминизме. Похоже, г-жа Елинек лишь рассматривает механизмы власти, мужской или женской, все равно: как говорится, оба хуже. Более того, финал "Пианистки" откровенно пародиен: Эрика вонзает нож себе в предплечье, а не в сердце, как многие думают. То есть женщине - иронизирует Елинек - "не дано предстать величественной жертвой", подобно мужчине. Она способна лишь легко и неопасно ранить себя. Не больше.
Кроме того, критики, привыкшие раскладывать все по полочкам, никак не могут справиться с манерой письма Елинек. К какому разряду ее отнести? Для "женской" прозы слишком философично, для "реалистической" - слишком радикально... Остается, как всегда, постмодернизм. И вот здесь-то попадаешь в силки, хитроумно расставленные писательницей. Казалось бы, чисто внешне она проходит именно по этому ведомству: работает с цитатами, используя не только газетные и бытовые языковые клише, но и стилистику комиксов, телесериалов и пр. Но это чисто внешне. На самом деле цитаты в ее произведениях - не самоцель и не плод литературной игры. То есть родовой признак постмодернизма напрочь отсутствует. Как отсутствует и другая его особенность: полнейший отказ от этической вовлеченности, от авторской позиции. Елинек, при всей полифоничности и игровой стихии ее письма, всегда вовлечена в происходящее. Ее ирония - огонь подо льдом, страстное желание достучаться до наших очерствевших душ. Методом от противного. Порой даже - от отвратительного.
* * *
ПОДРОБНОСТИ
Путь наверх
Эльфрида Елинек родилась в 1946 году в Аварии. Ее перу принадлежат десять книг, множество пьес, литературная критика. Прогремевшие в Европе и США романы "Любовницы" (1975), "Пианистка" (1983) и "Похоть" (1989) принесли ей престижнейшие литературные премии Бюхнера и Белля. Пьесы Елинек ставились на лучших сценах немецкоязычных театров. В 1998 году программа всемирного театрального фестиваля в Зальцбурге была посвящена ее творчеству. Экранизация романа "Пианистка", осуществленная знаменитым Михаэлем Ханеке в 2001 году, удостоилась Гран-при Каннского фестиваля. В 2004 году Эльфрида Елинек стала лауреатом Нобелевской премии, присужденной ей за "музыкальность прозы".
