В Санкт-Петербурге проходит Международный театральный фестиваль
Премьера
НА ТРАДИЦИОННОМ театральном фестивале в театре "Балтийский дом", который открылся 30 сентября, была представлена работа Эймунтаса Някрошюса "Песнь песней".
Осуществить театральную версию самой великой любовной лирики человечества - дерзновение особого свойства. Но Эймунтас Някрошюс не посягает на вселенский смысл Песни. Он включает ее в грубый и простодушный крестьянский мир, в котором нет ничего другого, кроме радостей деторождения, строительства дома, скотоводства и земледелия. Как в нынешнем театре Някрошюса нет иных радостей, кроме живой, мускульной энергии молодого тела, кроме яростного напряжения психофизических сил актеров. Кажется, что его, Някрошюса, собственная поэтическая фантазия целиком зависит от скорости и яростности существования этих тел.
Мэтр литовской режиссуры настаивает на способности тела стать эмоционально-энергетическим сгустком, плотью фантазмов. Нынешние актеры Някрошюса способны на это не меньше, чем те, кто участвовал в его предыдущих спектаклях. Нынешние - это те же, кто работал с ним над "Временами года Доннелайтиса", его предыдущим двухчастным спектаклем, поставленным на темы поэмы выдающегося литовского поэта.
Поэзия, осуществленная телами, - вот то, что объединяет оба проекта. И еще - любовь, трагически уникальная и невозможная в мире каких угодно, даже крестьянски-простодушных, человеческих отношений. Сюжетика "Песни песней" - с ее пастухами и стадами, с ее притчевым многоголосием, в котором овцы и птицы, сады и цветы, юноши и девушки, зимы и весны, олени и тени - составляет единый образный мир, позволяет Някрошюсу сочинять свободно и страстно.
Сюжет его как будто бы не волнует. Понять, как быстрые, судорожные движения девушек, звуки колокольцев, двурогой металлической рогатины, стоящей по центру, плетение тонкой паутины из обыкновенных ниток - как все это соотносится с конкретным текстом Соломоновой песни - невозможно, да и не нужно. Девушка (блистательная Алдона Бендорюте) - страстная бедная овечка, выделенная из людского хора, - в мунковском трагическом крике открывает рот, глаза ее расширены, кажется, что сейчас они вберут в себя всю муку ожидания, всю бессмысленную и прекрасную жажду любви, - с каждой новой попыткой пытается выдохнуть, выкрикнуть о распирающем ее чувстве.
Юноша (настороженный и внимательный Салвиюс Трепулис) - и в этом особый юмор някрошюсовской метафорики - осторожно принимает страсть женщины. Беглые, как птичьи, касания, поцелуи на лету долго оставляют его в пугливом недоумении. Пока, наконец, он сам не отвечает ей стремительным, но осознанным лобзанием.
Ожидание пряной эротики долго держит зрителей в напряжении. Пряной эротики (которую с такой грубой и прямой силой демонстрирует, например, Константин Райкин в самой эротической русской пьесе "Снегурочка", премьера которой только что состоялась в "Сатириконе") здесь и в помине нет.
Някрошюс гораздо сильнее, чем "лобзание уст", слышит другие темы "Песни": "Встретили меня стражи, обходящие город; избили меня". Бедное, изможденное, страстное тело женщины, горячечный, точно в болезни, огонь глаз - все говорит о том, что ничего изысканного нет в любовном томлении. Это болезнь и война, это ожесточение и кровавый ужас. По случайному совпадению на показе в "Балтийском доме" актриса поранила себе босую ногу, и эта кровь вместе с горячечной страстью ее игры создавали совсем не шуточное напряжение.
Запертый сад - вот кровавое место действия первых четырех песен Соломоновых, на которых основан нынешний эскиз Някрошюса. Овца (которую ведут на заклание, остригают и оставляют обнаженной) - вот образ той кровавой эротики, которую сочиняет Някрошюс.
Но дело не в этом сочинительстве. Эта работа заставляет задуматься совсем о других темах - о предельности и энергетической емкости актерского существования, о том, что актер в театре Някрошюса способен на то, на что мало кто сегодня способен: творить всем своим существом. О том, что литовский мастер продолжает настаивать на живой, смертельно-опасной и страстной сущности театра.
Премьеру этого спектакля "Мено Фортас" и "Балтийский дом" - два сопродюсера проекта - планируют показать в конце октября в Испании. В Москве спектакль ожидается уже в ноябре, во время фестиваля "Сезон Станиславского", организованного Фондом Станиславского.
А фестиваль "Балтийский дом" в Санкт-Петербурге - в самом разгаре. Его программа составлена вокруг самых разных и ярких режиссерских фигур современной Европы. Это Эймунтас Някрошюс с его шекспировской трилогией, целая вереница русской классики: Кама Гинкас с его "Скрипкой Ротшильда", дикий украинец Андрей Жолдак с "Месяцем в деревне", болгарский театр "Сфумато" со спектаклем "Долина смертной тени" по "Братьям Карамазовым", Клим со своей версией "Грозы" Островского ("Отчего люди не летают", спектакль театра "Балтийский дом"). 10 октября фестиваль завершится спектаклем известного литовского режиссера Оскараса Коршуноваса "Ромео и Джульетта", который уже успел стяжать лавры нескольких европейских фестивалей.
