Не "антикварная лавка", а живой Островский
Белгородские театралы, с нетерпением ожидающие открытия очередного сезона в БГАДТ им. М. С. Щепкина, конечно, обратили внимание на развешанные по городу афиши: А. Н. Островский. "Последняя жертва". Имя постановщика этого спектакля, режиссера из Геленджика А. М. Слюсаренко, пока незнакомо белгородскому зрителю. А потому накануне премьеры мы решили побеседовать с Анатолием Михайловичем о предстоящем событии.
- Анатолий Михайлович, какими судьбами вы оказались в Белгороде? Геленджик ведь, как бы это точнее сказать, не стоит на перекрестке театральных дорог...
- Есть такой замечательный человек, крупнейший специалист в области театрального менеджмента, Геннадий Дадамян - он меня и присоветовал руководителю вашего театра В. И. Слободчуку. А мне рассказал про щепкинский театр такие невероятные вещи, что я, конечно, согласился на предложение поставить в Белгороде "Последнюю жертву".
- "Невероятные" - это какие же?
- Поверьте мне как человеку, который по стране много ездит и знает, что театров такой высокой культуры, как ваш, в стране, чтобы пересчитать, хватит пальцев одной руки! Уровень культуры в небольших городах, по моему мнению, определяется университетом и театром. Ну, может, еще симфоническим оркестром. Так вот, первое, что меня поразило, - селекционный подбор труппы, как будто поработал опытный менеджер. Она не только внешне эффектная (такое количество красивых женщин и достойно представляющих свой пол мужчин!), но и очень профессиональная.
А администратор? А бухгалтерия? Такое чувство, что это тоже часть труппы! Я человек не очень простой, но, работая над постановкой, нигде не слышал отказа, всюду встречал готовность помочь всем, чем можно. Не хочу, чтобы это прозвучало как комплимент: я говорю только о том, что считаю действительно важным. В театре чисто - и не только в зале, но и за кулисами. А в некоторых театрах приходилось начинать работу с... мытья сцены.
Надо, чтобы общественность города понимала, что именно ей нужно беречь. Ведь положение, в котором могут оказаться театры страны, очень зависит от отношения властей. Замечали ли вы, что сейчас многое из того, что казалось ненужным, лишним, от чего общество отказывалось, - возвращается? Возвращается, потому что оказалось жизненно важным. Но иногда потери безвозвратны...
- Да, я уже слышала о печальной судьбе вашего театра "Терикос".
- "Терикос" - это эксперимент, возникший в период перестройки, в 1988 году. Тогда никто не мог предполагать, что в маленьком курортном городе Геленджик может существовать серьезный драматический театр. Курортные театры всегда были только площадкой для гастролеров. А мы уже в 1991 году открыли сезон премьерой по пьесе Гарсиа Лорки "Любовь дона Перлимплина", которая принесла славу театру, и он стал регулярно представлять Россию на крупных международных театральных фестивалях - во Франции, Германии, Испании, Словении, в Египте, Коста-Рике.
Начиная с 1992 года, я стал привлекать к работе сильные театральные коллективы. Какое-то время мы жили под одной крышей со славным молодым коллективом из Питера, театром "Фарс" Вити Крамера, - сейчас он хорошо известен своими постановками. Мы делали совместные творческие программы. Работали с известными московскими актерами - Александром Феклистовым, Тамарой Котиковой, с молодой и тогда еще только вышедшей из стен школы-студии МХАТ Диной Корзун, которая потом прославилась, снявшись в "Стране глухих"... То есть в "Терикосе" были созданы те модели, которые могли бы работать на спасение небольших театров, иногда переживающих периоды застоя - впрочем, совершенно естественное кризисное явление.
А потом... пришел новый мэр. И театр, уже популярный у зрителя, имеющий имя в театральном мире, попал "под нож" как слишком дорогая игрушка для маленького города. Поэтому я настойчиво призываю белгородцев: дорожите своим театром, берегите его!
- Вы взялись за постановку пьесы Островского - почему? Вам не кажется это определенной театральной модой - ведь Островского сейчас ставят буквально все.
- Начну издалека. У сегодняшнего зрителя телевидением активно формируется "клиповое" сознание, и многие театры бегут за этим, стараются угодить публике, выстраивая спектакли, в том числе и по пьесам Островского, по законам клипа, когда все мелькает, пестрит, куда-то несется. Я довольно часто наблюдаю в московских театрах, как зрители во время спектакля выходят из зала, заметив вдруг, что их-то постановщик совсем не имеет в виду! С художественной точки зрения в спектакле все может быть очень интересно, но к ним, пришедшим в театр, все это не обращено. Сегодня в стране есть, с одной стороны, антреприза, которую нисколько не заботит художественный вкус театрального зрителя. С другой стороны - авангардный театр, играющий какой-то "междусобойчик". Я сомневаюсь вообще в необходимости в театре каких-то "новых форм", тем более что во всех проявлениях авангарда ничего "нового" я просто не вижу! Но у "авангардистов" - тоже своя культура, имеющая право на существование. И получается, что огромной массе российских зрителей просто незачем ходить в театр!
Для меня обращение к Островскому - это обращение к людям, которым в театральном искусстве, как и в любом другом, интересно то, что имеет отношение к человеку. У Александра Николаевича в пьесах всегда хороший сюжет: это или смешно, или глубоко; в нем нет драматической тяжести; язык прекрасный - просто музыка! Я был рад, что в предложении руководства щепкинского театра не прозвучало, что "мы, знаете, хотим по-новому поставить Островского! Давайте-ка удивим зрителя каким-нибудь авангардным решением!". Меня бы это смутило.
Наша постановка опирается на традиции русского психологического, реалистического театра. К сожалению, в это понятие сегодня внесено много путаницы, и часто оно означает только узнаваемость и быт. Видеоряд в таком "бытовом" Островском очень статичен и мало интересен: сцена, забитая всякой старой мебелью, антиквариатом, среди которых актер попросту теряется.
Меня заботил современный зритель, который ожидает другого видеоряда. Поэтому в спектакле есть определенная мера условности, ни в коем случае не проявляющаяся в способе существования актера. Кроме "Островского", в спектакле будут приятные глазу постановочные ходы и сюрпризы для зрителей. Костюмами и оформлением я занимался сам - при достаточной их условности, надеюсь, они будут красивыми.
- Скажите, для анонса, о чем ваш спектакль?
- Вечная тема: любовь и предательство этой любви. Искренность и чистота любящей женщины, определенная ее "слепота", которая дает расцвести мужскому эгоизму и коварному обману. На главную роль - Юлии Тугиной - я предложил сразу двух актрис, Оксану Бгавину и Надежду Пахоменко. Обе вносят в роль свои "краски", при том, что материал для работы у них очень серьезный. Посмотрите, кто играл Тугину, - Ермолова и Савина! "Роковой мужчина" Дульчин - Виталий Бгавин, Флор Федулыч - народный артист Николай Черныш, Глафира Фирсовна - заслуженная артистка России Марина Русакова...
Об остальном говорить пока не хочу. В понятие профессии "режиссер" входит художественное осмысление драматургии. Я хотел бы, чтобы постановка была интересна и для самого широкого зрителя, и для изысканного театрала, и чтобы в ней была общечеловеческая правда, и чтобы не было скучно молодым зрителям и старикам. Если удастся соединить все эти "ниточки", значит, я провел здесь, в Белгороде, время не зря! Если это не удастся... то у вас есть надежда, что больше этот режиссер не появится в Белгороде никогда.
Р. S. Премьера спектакля "Последняя жертва" состоится 24 сентября.
