У спорта по телевизору и секса по телефону одно очевидное отличие: в телевизоре есть "картинка". Но имеется и нечто общее - например, непаханое поле для самых изощренных фантазий.
На любом телеканале есть свои любимчики, которым позволено немножко больше, чем остальным. Знамя фаворита всегда переходное, и кочует оно - вместе с соответствующей зарплатой - в зависимости от политического мейнстрима и рыночной конъюнктуры. В стародавние времена разгула демократии было принято носиться с аналитиками, потом - с новостниками, совсем недавно на коне были шоумены нагиевско-дибровского разлива, сейчас холят и лелеют сериальщиков. А еще практически на каждом телеканале есть особый питомник, традиционно задвинутый в медвежий угол. Это спортивная редакция.
К телеспортсменам обычно относятся, как к детям на сугубо взрослом празднике. Если вдруг возникают перед глазами руководства, оно недоумевает, трясет головой и старается подобрать простые и понятные выражения, смысл которых - поди погуляй. В их присутствии не обсуждают серьезных тем, о разводе родителей они узнают последними, им не наливают, их забывают в гостях. Зато когда взрослые в хорошем настроении, они любят их цитировать. "А мой-то Васька чего вчера выдал на всю страну: неудачно, говорит, лег на ногу Онопко его кожаный дружок!" - "А моего Витюшу слышал? Элистинский, говорит, защитник пристроился сзади к Лоськову, но у него ничего не получилось".
Зато у спортивной редакции есть свои масштабные праздники, никак не связанные с выборами президента или реформированием "Газпрома". Это футбольные чемпионаты и олимпиады. Сначала теленачальство бьется за трансляции, рейтинги и рекламные цены - эти битвы обычно не затрагивают телеспортсменов, глубоко убежденных, что деньги на телевидении берутся из тумбочки. Зато потом спортивная редакция получает хорошие командировочные, неплохой гостиничный номер и полную свободу действий на неопределенный срок. Так было еще совсем недавно. После Олимпиады в Солт-Лейк-Сити стало понятно, что одними спортивными комментариями уже не отделаться. Стране нужен имиджевый и политический пиар наших сомнительных спортивных достижений, дабы она, страна, не слишком за себя расстраивалась накануне удвоения ВВП. И нужен образ врага, чтобы стране объяснили, кто во всем виноват и чьи это происки.
В результате всех этих неприятных происшествий и тягостных раздумий нынешняя олимпийская телевизионная картинка оказалась намалеванной тремя мало сочетающимися красками, причем в три слоя.
Краска первая - чистая, незамутненная, привычная - спортивно-комментаторская. На открытии всемирного спортивного праздника комментатор Первого канала Виктор Гусев, увидев в небе первую же звезду, немедленно сообщил любознательным российским телезрителям, что видит Млечный Путь, безусловно напоминающий местным грекам молоко той волчицы, что вскормила Ромула и Рема, которые, видимо, сразу после этого мероприятия основали греческую столицу. Ну и понеслось - в излюбленном стиле всех спортивных редакций в мире. "Хули Лопес бьет по мячу. Хули - это его имя".
Краска вторая - рекламная. Ярыми поклонниками спорта проявили себя товарищи из пивных компаний, а также крупнейшие банки (не пивные, но финансовые учреждения) и компании с государственным участием или с абсолютным государственным присутствием. Пиву, понятно, больше податься некуда - после того, как его стали щучить с телерекламой, у пива вся надежда на лучшее телебудущее вылилась на спорт. Госкомпании и полугоскомпании - народ подневольный, к тому же политически грамотный. Все понимает про финансовую поддержку спорта при наличии в стране спортивного президента. Знает, кто у него личный тренер по горным лыжам и как Олимпийскому комитету России - во главе как раз с личным тренером - до зарезу нужны деньги на наши победы. Однако вызывающе-яркая рекламная краска начала приобретать сначала зловещий, а позже и несколько похабный оттенок после первых околоспортивных скандалов и разборок между спортивными чиновниками. Под конец Олимпиады реклама и вовсе смотрелась издевательски. А главное, замаячил образ врага: если именно это пиво, этот кефир и именно эта нефть так поддерживали наших, что они едва ползали, ату их. Вредители.
А третий слой, третья краска - поначалу совсем незаметная - начала проступать к середине афинских ристалищ. Пошел пиар и зачистка местности. А куда деваться? Ведь если первые околоспортивные комментарии на федеральных каналах были выполнены в известном стиле православие, самодержавие, народность, то потом нужно было как-то объяснять и присутствие Чебурашки на молебне, и почему этот самый молебен не работает. Да почему враги отобрали золотую медаль у ядрометательницы с лицом, фигурой и повадками типичной русской красавицы; да зачем звезда московских и рублевских ночных тусовок Светлана Хоркина выступает на пресс-конференции в стиле Киркорова и как зрителям могло померещиться, что две призерки по прыжкам с шестом, золотая и серебряная, все время норовили друг в друга плюнуть. Корреспонденты старались сделать стенд-апы с заросших бурьяном афинских помоек (видимо, чтобы было понятно, в каких условиях пришлось работать) и визуально подтвердить медицинский факт крепкой мужской дружбы и чиновничьего взаимопонимания между Тягачевым и Фетисовым. Однако визуально Тягачев с Фетисовым в смысле нежной дружбы и взаимопонимания не сильно отличались от прыгуний с шестом.
Конечно, всех спас Алексей Немов. Красавец и герой, мужественный и скромный, незаслуженно засуженный любимец публики. То, что с ним случилось, - это гениально, до такого не додумался бы ни один из Гельманов. Восхищение, шок, обида и долгая овация. Это спасение репутации страны. И общая отмазка. В следующий раз, на следующей Олимпиаде, это нужно повторить специально: подкупить на спонсорские деньги судей и засудить на глазах у потрясенной мировой общественности лучшего из наших, в маечке от Боско с портретом Михаила Куснировича на спине и Путиным на груди. Тогда всем станет ясно, что мы гордые, богатые духовно и очень сильные. Только, как в том известном анекдоте про ежика, очень уж легкие.
